ДЖЕМСЪ. Правда лишь въ томъ, что подавала мнѣ руку на прощанье. Секундъ я не считалъ. Было обыкновенное пожатіе.
АННА. Нѣтъ, нѣтъ, не вѣрьте ему, братья и сестра! Или не видите вы моихъ страданій? Если я говорю вамъ, что глаза мои бѣдные были свидѣтелями? О, лучше бы мнѣ ослѣпнуть въ ту минуту. Лучше бы Господь лишилъ меня зрѣнія! Чѣмъ же еще?.. Чѣмъ же еще я могу доказать. если я вздѣла, вздѣла?.. (рыдаетъ).
ПИТЕРЪ (взволнованно). Все это грустно. Вы на опасномъ пути, братъ Джемсъ!
БУННЪ. Очень печально.
ЧАРНОКЪ (злорадно). На пути къ блуду.
ДЖЕМСЪ. Оставьте при себѣ свое обличеніе.
ПИТЕРЪ. Но все же упорство ваше не полезно. Васъ, можетъ быть, слишкомъ увлекаетъ слава человѣческая? Опасно продать первородство свое за чечевичную похлебку. Можетъ быть вамъ, дѣйствительно, лучше покинуть это мѣсто? Я попытаюсь еще разъ убѣдить васъ!
ДЖНМСЪ. Безполезно!
АННА (истерически вскрикиваетъ). Ахъ, ахъ, Господь покидаетъ насъ! (падаетъ на руки, поддерживающихъ ее женщинъ). Развѣ я не была любящей женой? Развѣ я... Ахъ, ахъ!
БУННЪ (растерянно.). Увести бы ее въ другую комнату. Тамъ успокоится она, бѣдная женщина.