ДЖЕМСЪ. Пусть оно мало, и все же вмѣститъ безконечность. Слѣпое увидитъ свѣтъ. Прахъ, обреченный на смерть, а безсмертное, принявшее Бога!
ЧАРНОКЪ. Черезъ грѣхъ, вашъ убито ваше безсмертіе!
ПИТЕРЪ (взволнованный, подымается). Гope, горе, Господи! Братъ возсталъ на брата! Но готовы ли мы всѣ? Братья, сестры! Готовы ли мы принять Искупителя? Когда двое будутъ на полѣ,-- одинъ возьмется, другой останется. Двое на одной постели -- одинъ возьмется, другой останется. И если Онъ сейчасъ грядетъ, чтобы судить сейчасъ чтобы раздѣлить грѣшныхъ отъ праведныхъ... мы... мы... готовы ли всѣ?
(Отдѣльные голоса, среди женинъ возгласы).
1-й. О, сколько еще надо молиться!
2-й. Бѣдная я... падшая, ничтожная!
3-й. О, горе, горе!
ЧАРНОКЪ. Не знаю, какъ мнѣніе остальныхъ братьевъ, но я полагалъ бы, что нашъ больной братъ, Джемсъ Ньюменъ, заслуживаетъ быть на время отлученнымъ отъ духовнаго единенія съ мама.
ПИТЕРЪ. Мы всѣ гнѣвимъ Господа, однако Онъ милосердъ и любитъ насъ!
БУННЪ. Конечно, лучше миръ и любовь, хотя... не ожидалъ!