ДЖЕМСЪ (вздрогнувъ). Вы никогда не испытывали проклятія плоти, Леннъ?
ЛЕННЪ. Проклятія? О, нѣтъ! Одно удовольствіе! Проклятіе, это что-то отжавшее и никому на нужное. Я упразднилъ для себя всѣ проклятія и оставилъ одни удовольствія!
ДЖЕМСЪ. И вамъ никогда не хотѣлось сказать: "замолчи" своей плоти?
ЛЕННЪ. О, нѣтъ! Зачѣмъ? Напротивъ, всегда скажу, "говори, милая, говори!" Зачѣмъ ей молчать, когда ея разговоръ доставляетъ столько удовольствія?
ДЖЕМСЪ. Нѣтъ, нѣтъ, это страшное мученіе. Считать себя преодолѣвшимъ, свободнымъ... и вдругъ... Или оно непобѣдимо, это проклятіе?
ЛЕННЪ. Вы оттого такъ мрачно настроены, что отъ васъ удрала жена?
ДЖЕМСЪ. Ахъ, нѣтъ!
ЛЕННЪ. Но, послушайте! Вѣдь это же вздоръ. Что такое жена? пренепріятное бремя! Съ сварливой не жизнь, а адъ! Отъ добродѣтельной непремѣнно упреки и слезы. Добродѣтельная женщина весьма слезлива!
ХИЛЛЪ (первому рабочему.) Какъ Леннъ напѣваетъ мастеру!
1-й РАБОЧІЙ. Перемѣнилась ролями. Теперь Леннъ сталъ проповѣдникомъ!