ДЖЕМСЪ. Я и найду часъ и время мое.
ПИТЕРЪ (мягко и скорбно). Вы можете его пропустить. Вы не на стражѣ....
ДЖЕМСЪ. Да. Это страшно.
ПИТЕРЪ. Жизнь вѣрующаго должна бить праведной.
ДЖЕМСЪ. Я знаю, вы искренни, Питеръ. Суровы, но искренни. Знаю, вамъ легче отрубить себѣ руку, чѣмъ взять папиросу или стаканъ вина. Но крика, крика къ Богу изъ бездны -- вамъ не понять!
ПИТЕРЪ. Ея не должно быть.
ДЖЕМСЪ (съ тоской). Не должно... но она есть (взволнованно.). Теперь я блуждаю по дорогамъ блудного сына и питаюсь отбросами. А когда вернусь домой -- о... меня встрѣтятъ такимъ пиромъ, о которомъ вы никогда не будете имѣть понятія.
ЧАРНОКЪ (обиженно). Мы читали въ Писаніи...
ДЖЕМСЪ. Только питали... Вы не знаете дорогъ блудного сына, вы не блуждали по его путямъ. Да и вообще ничего не знаете о путяхъ. Вы замуравлены въ каменной стѣнѣ и сами закаменѣли замуравленные.
ЧАРНОКЪ (ехидно). Возлюбленный братъ, вы по прежнему страдаете своимъ высокомѣріемъ. Я напоминаю вамъ: "Богъ со смиреннымъ" -- написано.