Он вошел в комнату, где уже одевались Фауст и Мефистофель. Возле них суетился маленький, потный человечек -- парикмахер Миша. По комнате, заложив руки в карманы пиджака, лениво слонялся художник.
-- Ааа, явились? Что же, пора и приступать!?
Семен Иванович садится на свободный стул перед свободным зеркалом.
-- Миша, вы скоро? -- кричит Ягелло и обращается к Семену Ивановичу:
-- Откиньте голову назад, закройте глаза!..
Семен Иванович слепо повинуется и ощущает на своем лице прикосновение длинных пальцев Ягелло. Терпкий, сладковатый запах жирных красок и неприятен и приятно возбуждает нервы. Mi, mi, mi, do, do, do, la -- назойливо звенит в ушах. Семен Иванович не может избавиться от этой долбящей мозг фразы, пытается припомнить что-то важное, необходимое, а мысль дробится на мелкие осколки, память болезненно мечется в погоне за мелочами и не охватывает того, что самое глазное, большое уже близко, уже почти наступило...
Фауст рассказывает Мефистофелю сальный анекдот, парикмахер Миша умиленно хихикает.
-- Ну, господа, -- вступился Ягелло, -- не ново и плоско!.. Фауст, соглашаясь, умолкает.
...На сцене стук, грохот, суетня. Овчинников кричит, двигает стульями, столами. Не смущаясь его неистовством, сторож Антон вместе со своим подростком сыном таскают кулисы.
-- Чего кричать?.. Чего? Право печенка лопнет... Поспеем, не горит... Ишь, дилехтор новый!..