— Да, мама, — вмешалась в разговор Жени, — когда мы ехали домой, она все твердила: «Гадкие, несправедливые, я им себя покажу! Они говорят, что я злая, — хорошо же! Увидят они мою злость!..»
— Экий отвратительный ребенок! — вскричал Андрей Андреевич.
— Бедное, бедное дитя! — с грустью проговорила Софья Павловна, глядя на бледное, страдальческое личико девочки.
Глава V
Ha другое утро Вера проснулась поздно. Хотя голова и грудь ее еще болели, но она уже могла встать с постели. Митя и Жени давно уже ушли в гимназию, Андрей Андреевич уехал из дома по делам, Боря занимался в своей комнате с учителем, Софья Павловна одна ждала дочь в столовой. Боясь раздражать девочку и вызвать y вея повторение болезненного припадка, она заговорила с ней весело и ласково, не вспоминая о вчерашнем. Вера отвечала нехотя, и сама навела разговор на то, что, по-видимому, сильно занимало ее.
— Мама! Жени рассказала тебе, что было в гимназии?
— Да, милая, рассказала.
— Значит, ты знаешь, как меня обидели? Я после этого не могу больше ходить в гимназию.
— Полно, душенька! Жени поступила в гимназию вместе с тобой да была наказана уже два раза, и Митю наказывают иногда; надо принимать это спокойнее.
— Нет, мама, я не могу принимать это спокойно, — меня наказали несправедливо! Девочки смеялись надо мной, обижали меня, им Раиса Ивановна ничего не сказала, a меня, первую ученицу, поставила y доски перед целым классом! Этого никто и никогда не может перевести спокойно!