— A где же Шура? — осведомилась Маша.
— Шура? Она здесь где-то была. Шурка, куда ты запряталась? Не слышишь разве, тетенька твоя пришла! — крикнула нянька.
Из-за кровати показалась маленькая Шура. Лицо ее было заплакано, волосы растрепаны, она видимо с трудом сдерживала рыдание и, несмело сделав несколько шагов, остановилась и опустила голову.
— Шурочка, милая, что с тобой? О чем ты плакала? Приди ко мне! Расскажи мне все.
Маша привлекла к себе малютку и нежно обняла ее. Бедная девочка прижалась головкой к ее коленам и вдруг разразилась сильнейшими рыданиями.
— Боже мой! Что это с ней? Отчего это она так? — тревожно спрашивала Маша y няньки.
— A ей сегодня от маменьки досталась малая толика! — объяснила нянька, которой, наконец, удалось угомонить и усыпить своего крикливого питомца. — Она несла чашку да уронила ее, a Аполлинария Васильевна посекла ее, и порядком-таки посекла.
— И часто сечет она ее? — спросила Маша, еще нежнее прижимая к себе плачущего ребенка.
— Да достается-таки ей, — равнодушным голосом отвечала нянька. — Когда розгами, a когда и просто рукой так отпотчует, что чудо.
— A что же Павел Васильевич? Как же он-то позволяет бить своего ребенка? — Маша едва могла сдерживать волнение.