Впрочем, автор -- последний из собственных судий". Согласие М. К. Лемке было получено 15. I 1909 (письмо Лемке к Анненскому: ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 341); 15.11 1909 г. Анненский проект его поторопиться с печатанием.
19 апреля 1909 г. Анненский пишет Лемке: "...Благодарю Вас за присылку мне экземпляров моей книги" (ИРЛИ, ф. 6661, М. К. Лемке, ед. хр. 89; тексты писем сообщены А. В. Лавровым).
В "Предисловии" ко "Второй книге отражений" Анненский, по-видимому, в косвенной форме отвечал рецензентам своей первой книги, прежде всего -- Чуковскому. Так, в одном из черновых набросков "Предисловия" он писал: "Что для меня было и здесь менее интересно, чем как, потому что -- мысли, это частью наше общее достояние, а частью они столь субъективны и до такой степени составляют человека, что искусство редко может иметь с ними дело непосредственно" (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 155). Сознавая, что первая книга его осталась непонятой, Анненский в "Предисловии" ко второй дал ключ к своим "отражениям", сказав, что книга его -- "одно в себе". Однако этим ключом почти никто не воспользовался.
Вторую книгу Анненского пытались объяснить, исходя из его метода, называя его то импрессионистическим (см.: Эрберг К. О воздушных мостах критики. -- Аполлон, 1909, No 2), то интуитивным (А. Бурнакин, Д. Крючков). Но это объясняло только частности, приводя в целом к очевидным заблуждениям. Так, А. Бурнакин, приняв за основу критической прозы Анненского интуитивное начало, решил, что именно в нем и заключается принципиальный отказ от каких бы то ни было критериев оценки (Бурнакин А. Мученик красоты. -- Искра, 1909, No 3). Пять лет спустя почти то же самое повторил Д. Крючков (Крючков Д. Критик-интуит. -- Очарованный странник, вып. 3. Пг., 1914).
А. Г. Горнфельд в "Русском богатстве" отозвался о "Книгах отражений" с откровенным недоумением: "Критические очерки, с которыми он [Анненский. -- И. П.] выступил не так давно, показали в нем нечто новое и неожиданное. Чем-то противоречивым, не вяжущимся с общим его обликом казались его статьи о новой -- по преимуществу русской -- литературе, собранные в двух книгах "Отражений". Претенциозной казалась их манера, ненужно-туманным их язык, неожиданными и необоснованными их "модернистские" тенденции, разрозненным и случайным -- подбор тем" ("И. Анненский. Вторая книга отражений". -- Русское богатство. 1909, No 12, с. 96-97). Иначе подошла к вопросу об Анненском-критике Л. Я. Гуревич, которая объяснила непонимание его книг не столько их сложностью, но главным образом недостаточно развитой эстетической культурой русской читающей публики: "Мы не привыкли в России к этой утонченной, мудреной, "не прямой" манере критического письма.. ." (Гуревич Л. Заметки о современной литературе. -- Русская школа, 1910, No 1, с. 74).
Через год после смерти Анненского Г. Чулков выразил общую мысль о том, что "Книги отражений" остались непонятыми, полагая, что причина этого в их "недосказанности" (Чулков Г. Траурный эстетизм. -- Аполлон, 1910, No 4).
Советское литературоведение почти не обращалось к критической прозе Анненского. В 1939 г. В. Александров писал: "Историко-литературные и критические статьи Анненского мало кому известны. Между тем они представляют интерес и сами по себе и многое объясняют в Анненском-поэте" (Александров В. Иннокентий Анненский. -- Литературный критик, 1939, No 5-6, с. 125).
КНИГА ОТРАЖЕНИЙ
ПРОБЛЕМА ГОГОЛЕВСКОГО ЮМОРА
НОС