Однако майор Ковалев ни минутки не колебался, что ему делать; он надевает мундир и едет к обер-полицеймейстеру (или лучше полицеймейстеру, как поправил Гоголю цензор) -- так и так, согласитесь сами... то оставим его говорить с лакеем полицеймейстера, потому что для нас эрой рассказа вовсе не Ковалев. Проследим лучше за превращениями Носа, восстановляющего свою долго попиравшуюся честь и неприкосноенность.
Первое превращение -- Нос оказывается запеченным в хлеб, который жена Ивана Яковлевича выбрасывает на стол для его завтрака. Это превращение самой своей осязательностью, своей, так сказать, грубой материальностью попадает прямо в цель -- тут дело, видите ли, без всяких экивоков... на, мол, ешь меня, подавись; ты ведь этого хотел -- не взыщи только, братец, если я стану тебе поперек горла.
И вот несчастия просто облипают пегий фрак Ивана Яковлевича. Во-первых, его жена получает новую, да и какую еще, метафору для своего утреннего лиризма. О, этот нос в тесте не так-то скоро ею забудутся! Да и какая уж тут метафора, это целое наводнение метафор, да еще если бы дело было только в этом. Но Иван Яковлевич прозревает себя совсем в иной роли -- в роли молодой и неопытной матери с плодом собственного увлечения на руках... "Да чтоб я позволила держать в своем доме..."4. Надо скрыть, надо во что бы то ни стало забросить, спустить этот проклятый нос. "Неси, мол, мерзавец, меня в тех же пальцах, которыми ты меня потрясал через два дня в третий". А куда, спрашивается, его нести? Глаза-то, глаза-то эти, тысячи глаз. и все таких неожиданных, таких острых, таких отовсюдных! Да когда бы еще только глаза, но ведь у глаз и обшлага, а у обшлагов пуговицы...
Брр... Словом, -- хорошо, если дело ограничится съезжей. А то ведь, пожалуй, и в смирительном насидишься.
"Помилуйте, вашескородие... Да я с моим удовольствием...
О чем тут говорить?"
Оставим бедного цирульника, Нос тоже его оставляет и принимается за попустителя.
Превращение второе -- грязный платок брадобрея, черный мякиш хлеба, нет -- довольно! Нос надевает новую личину почище. Теперь уже это не Нос, а статский советник, и он делает визиты. Нос в шляпе с плюмажем5, Нос ездит в карете... Да-с, статский советник... и нет даже никакого сомнения, что он пятого класса. Кто -- пятого класса? Нос, мой нос, мой мятежный вассал, часть меня самого... майора, конечно, но все же только майора, и притом даже, собственно говоря, и не совсем майора. Можно ли было уколоть человека тоньше и обидеть его больнее?
Обидчик, поноситель, пасквилянт и -- здравствуйте! Он в шляпе с плюмажем, он статский советник.
"Позвольте, майор, но отчего же этот, по-видимому, совершенно независимый и вполне приличный визитер должен быть именно тем предметом, который вы разыскиваете? Посмотрите, он даже по пуговицам совсем другого ведомства6. Вот он, согнувшись, выпрыгнул из кареты...