И с диким бешенством, я в омуты порока
Бросаюсь радостно, как хищный зверь на лань.
Но рынку дань отдав, его божбе и давкам,
Я снова чувствую всю близость к божеству.
Кого-то раздробив тяжелым томагавком,
Я мной убитого с отчаяньем зову57.
Другая реальность, которая восстает в поэзии Бальмонта против возможности найти цельность, это -- совесть, которой поэт посвятил целый отдел поэм. Он очень интересен, но мы пройдем мимо. Абсурд оправдания аналитически выводится поэтом из положения
Мир должен быть оправдан весь.
Мир должен быть оправдан весь,
Чтоб можно было жить!