Глубокоуважаемый Анатолий Федорович!
С живейшим интересом прочел я первую статью Вашу о Д. А. Ровинском1, которую Вы так любезно прислали Вашему искреннему почитателю.
Еще один венок на могилу2, и еще один яркий урок живущим!
Характеристику, Вами написанную, я бы назвал "идеологическою": личность Ровинского не господствует безраздельно на страницах Вашего очерка, она не рассматривается в увеличительное стекло, не пластается, не поднимается искусственно. Ровинский для Вас дорог как носитель и проводник известной "системы идей"3. А между тем мимоходом бросается свет и на очень любопытные явления общего характера: как, например, уживается в личности кабинетный труд с так называемой практической деятельностью4? Мне кажется даже, что для меня теперь выясняется и любовь Ровинского к карикатуре5, и некоторая "жестокость" его таланта6, и предпочтение, которое он отдавал портрету перед другими формами живописи, гравюре перед другими способами изображения...
Простите за эти небрежные строки, набросанные под непосредственным впечатлением Ваших страниц.
Искренно Вам преданный и глубоко Вас уважающий
И. Аннен<ский>
17 января 1895 г.
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве А. Ф. Кони (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 134. Оп. 1. No 58. Л. 1-2).
Впервые опубликовано в КО (С. 446) без указания на неточность датировки и с одним непрочитанным словом.