Более интеллигентное меньшинство в нашем классе понимало, разумеется, что в лице Анненского имеет дело с человеком незаурядным. Я помню, как часто слышались в нашей среде сожаления, что Анненский не на месте, что было бы куда лучше, если бы он был нашим учителем русского языка и разговаривал с нами о более нам доступной русской литературе. Но сожаления сожалениями, а разговорный саботаж шел своим чередом, не вызывая ни в ком из нас ни малейшего возражения" (Потресов А. Н. Указ. соч. С. 113-114).
Ср. с суждениями Любови Яковлевны Гуревич: "Я знала Иннокентия Федоровича очень давно, еще в 80-х годах, когда я была почти девочкой, а он преподавал греческий язык в гимназии моего отца. Рассказы гимназистов, его учеников, дополненные личными впечатлениями, рисовали образ учителя, непохожего на обыкновенных российских учителей, -- изысканного, светски любезного в обращении со старшими и младшими, по-европейски корректного, остроумного, с каким-то особенным, индивидуальным изломом в изящной стройной фигуре, в приемах и речах, изломом не то манерным, не то чудаческим.
Облик его остался памятным, но слегка загадочным для меня, да вероятно и для большинства знавших его" (Гуревич Л. Я. Памяти И. Ф. Анненского // Русская мысль. 1910. Кн. 1. Паг. 2. С. 163. Подпись: Л. Г.). См. также воспоминания сына: ВК. С. 225-226.
В фонде гимназии Ф. Ф. Бычкова / Я. Г. Гуревича сохранилось вновь открытое А. В. Орловым личное дело И. Ф. Анненского о службе его в этой гимназии (ЦГИА СПб. Ф. 171. Оп. 1. No 16), содержащее массу любопытнейших документов; некоторые из них воспроизведены в настоящем издании.
2 То есть на следующий день, 24 августа.
3 Именно днем написания публикуемого послания помечен сохранившийся в вышеупомянутом деле и написанный рукой И. Ф. Анненского документ, к которому приклеена шестидесятикопеечная гербовая марка (печатается по тексту автографа: ЦГИА СПб. Ф. 171. Оп. 1. No 16. Л. 1):
Его Высокородию
Господину Директору С.-Петербургской
Частной Гимназии Ф. Ф. Бычкову
Кандидата ИМПЕРАТОРСКОГО