Отсылку к этому письму и краткое изложение его содержания можно обнаружить в следующей работе: Тименчик Роман. Анна Ахматова и Сергей Штейн // Балтийско-русский сборник. Stanford: Dept. of Slavic Languages and Literatures, Stanford University, 2004. Кн. I / Под ред. Бориса иРавдина и Лазаря Флейшм а на. С. 102-110. (Stanford Slavic Studies. Vol. 27).
Написано это конфиденциальное служебное письмо на бланке без исходящего номера:
Директор
ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской гимназии.
Царское Село
Латышев Василий Алексеевич (1850-1912) -- педагог-математик, автор ряда учебно-методических трудов (см., например: Объяснительный курс арифметики: Для старших классов средних учебных заведений. В. Латышева. СПб.: [Тип. А. М. Котомина], 1877. Ч. I; Записки по методике геометрии, составленные Латышевым, преподавателем СПБ Учительского института. [СПб.]: Лит. И. О. Иванова, 1878; Учебник арифметики: (В объеме курса младших классов гимназии) / Сост. В. Л а тышев, редактор журнала "Русский начальный учитель". СПб.: Тип В. С. Балашева, 1882; Краткое изложение чтений по арифметике и геометрии на Педагогических курсах в Курске. В. А. Латышева. Курск: Тип. Курского губернского земства, 1902), заметный деятель народного образования, редактор-издатель журнала "Русский народный учитель", общественный деятель, глава Общества взаимопомощи учителей начальных школ. По окончании физико-математического факультета С.-Петербургского университета в 1872 г. он преподавал математику в столичных гимназиях и методику преподавания математики в С.-Петербургском учительском институте и земской учительской школе. На рубеже веков Латышев был директором народных училищ С.-Петербургской губернии, а с 1904 по 1909 г.-- помощником попечителя С.-Петербургского учебного округа, заведуя одновременно окружной гимназией; в конце своей административно-педагогической карьеры состоял членом Совета министра народного просвещения. Следует отметить, что должность помощника попечителя С.-Петербургского учебного округа он исправлял при сановных попечителях -- камергере П. П. Извольском, камергере графе А. А. Бобринском и камергере графе А. А. Мусине-Пушкине и нередко замещал их в качестве управляющего учебным округом. Роль Латышева в служебной судьбе Анненского была заметной, именно его усилиями в период первой русской революции Анненский не подвергся самым серьезным служебным репрессиям; Латышев был одним из немногих его образовательных начальников, проводивших его в последний путь (см.: Кончина И. Ф. Анненского // Царскосельское дело. 1909. No 49. 4 дек. С. 1-2. Без подписи; Похороны И. Ф. Анненского // Речь. 1909. No 334. 5 (18) дек. С. 6. Без подписи).
Следует заметить, что перед автором примечаний к публикуемому посланию не стояла задача всестороннего освещения такой масштабной проблемы, как "И. Ф. Анненский и первая русская революция", и особенно сугубо "фактологических" ее аспектов. Другое дело, что реалии, затронутые в письме, все же требуют, кроме обращения к целому ряду первоисточников, отложившихся в архивных делах С.-Петербургского учебного округа, хотя бы минимального комментария к общественной обстановке в России той поры.
Очевидно, что события, которые затрагивались в переписке Латышева и Анненского, самым непосредственным образом связаны с приближавшимися "сороковинами" по жертвам так называемого "Кровавого воскресенья". "Революционная" активность учащейся молодежи нарастала, и, очевидно, информация о готовящихся демаршах гимназистов с подачи ведомства Царскосельского полицмейстера доходила и до окружного образовательного начальства, что и вызвало обращение Латышева. Несмотря на попытки "умиротворения", стремление Анненского "не выносить сор из избы", ситуация в гимназии обострялась; в ближайший после написания публикуемого текста день произошло событие, о котором впоследствии вспоминал один из его участников, в то время гимназист VI класса, Н. Н. Лунин: "В сороковой день расстрела 9-го января была отправлена к директору делегация с просьбой отслужить панихиду в гимназической церкви; в числе депутатов был и я. Ан<ненский> принял нас с холодной брезгливостью и, разумеется, отказал. Я долго потом не мог простить ему этой холодной брезгливости. В ответ на его отказ мы на каждом приеме пели хором: "вечная память"" (ЛТ. С. 132).
В соответствии с циркулярным распоряжением Попечителя учебного округа о представлении ежедневных донесений о событиях и настроениях учащихся во всех учебных заведениях округа в тот же день Анненский был вынужден подать следующий рапорт, помеченный в управлении С.-Петербургского учебного округа входящим No 42 от 23 февраля (публикуется по тексту автографа Анненского: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 17912. Л. 46-47об.):