Однако вполне вероятно, что ссылка на благодарность матери была отчасти своего рода эвфемизмом, с помощью которого Анненский пытался преодолеть перлюстрационные преграды. Скорее же всего речь идет о финансовом участии Деникера в освобождении Н. Ф. Анненского: в качестве залога, очевидно, были использованы его средства. А. Н. Анненская так рассказывает о роли Деникера в эпизоде, связанном с ее попытками освободить мужа в апреле-мае 1879 г.: "Тут я узнала, что нескольких арестованных удалось освободить, взяв на поруки или под залог. Я попыталась таким же путем освободить Николая. Но на первые мои слова о поруках мне ответили самым положительным отказом. Относительно залога несколько поколебались и затем объявили, что могут опустить, но не иначе как за 10 000 наличными. <...> Чистая случайность выручила меня: в это самое время один наш родственник, живший за границей, переслал через меня 12 000, которые должен был уплатить одной особе, жившей в Петербурге. Я немедленно списалась с ним, переговорила с той особой, которой деньги предназначались, и в определенный жандармским генералом день явилась к нему с 10 тысячами" (Анненская. 1913. No 1. С. 79-80).
Документальные биографические и генеалогические сведения о матери И. Ф. Анненского Наталии Петровне Анненской не отличаются богатством. А. В. Орлову в ходе его архивных разысканий не удалось обнаружить в тщательно обследованных им делопроизводственных источниках первичных документов, в которых были бы указаны точные даты бракосочетания Ф. Н. и Н. П. Анненских, ее девичья фамилия, происхождение и возраст. Впрочем, сообщение С. А. Богданович, ссылавшейся на слова своей матери, Т. А. Богданович, что девичья фамилия Анненской -- Карамолина, и отмеченное в некоторых из формулярных списков отца семейства, Федора Николаевича Анненского, наличие у его жены "родового имения -- 8 душ в Холмском уезде Псковской губернии" дали исследователю возможность предположить, что Наталья Петровна происходила из дворян Псковской губернии. Среди материалов выявленного им в фонде Департамента Герольдии Сената дела о дворянстве рода Карамолиных Псковской губернии (РГИА. Ф. 1343. Оп. 23. No 1274) им был обнаружен формулярный список о службе Титулярного советника и кавалера Петра Степановича Карамолина (1777-18??), почетного смотрителя училищ Новоржевского уезда, довольно состоятельного землевладельца (на 30 декабря 1816 г. он владел в следующих пяти уездах Псковской губернии имениями, обозначенными в его формулярном списке по числу душ крепостных крестьян: Холмский уезд, в селах Бору и Макарове -- 365, Новоржевский уезд, в сельце Андюшине -- 351, Торопецкий уезд, в сельцах Суховском и Дмитревском -- 310, Великолуцкий уезд, в сельце Работине -- 56, Опочецкий уезд -- 157, а всего: 1239 душ мужеска пола), женой которого была Наталья Ивановна (девичья фамилия в формуляре не обозначена). В этом документе, составленном в 1816 г., были перечислены и его дети (Л. 17--18): четверо сыновей в возрасте от 12 с половиной до 6 лет и четыре дочери в возрасте от 8 с половиной лет до 1 года и двух месяцев (Орлов. I. Л. 28). По предположению А. В. Орлова, именно предпоследняя его дочь Наталья, которая ко времени заполнения формулярного списка имела возраст 2 года и 10 месяцев, то есть родилась примерно в феврале 1814 г., около 1837 г. стала женой Ф. Н. Анненского и родила ему, как установил исследователь, пять дочерей: Александру (род. в конце 1838 г., в самом начале 1840-х гг. умерла), Наталью (1 мая 1840 г.), Александру (24 января 1842 г.), Марию (3 июля 1850 г.), Любовь (12 июня 1852 г.) и троих сыновей: Николая (28 марта 1843 г.), Петра (род. в 1845 г., вскоре умер), Иннокентия. Впрочем, как отмечал и сам А. В. Орлов, существует настоятельная необходимость подтверждения по не разысканной пока метрической записи о бракосочетании Ф. Н. и Н. П. Анненских, что последняя -- действительно дочь П. С. Карамолина.
Существующая в литературе генеалогическая гипотеза, основанная на свидетельствах Н. Деникера и С. Я. Елпатьевского и непосредственно связывающая мать И. Ф. Анненского с семейством Ганнибал (см.: Петрова М., Самойлов Д. Загадка Ганнибалова древа // Вопросы литературы. 1988. No 2. С. 187-192), на мой взгляд, не противоречит предположениям А. В. Орлова. Хотя нельзя не указать, что и самые современные генеалогические исследования не позволяют согласиться с предположением исследователей, что бабушкой Анненских по материнской линии была "Христина (или Александра) Петровна Ганнибал" (Там же. С. 192). Ни Крестина Петровна, ни Александра Петровна не были замужем за Карамолиным (см. о сестрах подробнее: Бессонова А. М. Родословная роспись потомков А. П. Ганнибала -- прадеда А. С. Пушкина. 2-е изд., испр. и доп. / Научн. ред. А. В. Терещук, М. Н. Яковлев, Е. С. Петрова. СПб.: Бельведер, 2001. С. 14). Если все же признать справедливой мемуарную версию о родстве Анненских с Ганнибалами, то более вероятным, как это ни парадоксально, представляется упоминавшийся М. Петровой и Д. Самойловым "кусочек генеалогии" Анненских, предложенный С. Золотаревым (РГАЛИ. Ф. 5. Оп. 1. No 74), согласно которому "бабушка Анненских сделана дочерью Осипа Абрамовича, то есть родной сестрой матери Пушкина". Думается, речь может идти предположительно о единокровной сестре Надежды Осиповны Пушкиной, дочери Осипа (Януария) Абрамовича Ганнибала от его второго брака со вдовой капитана Ивана Толстого, новоржевской помещицей Ус-тиньей Ермолаевной Толстой (урожд. Шишкиной). Брак этот, основанный на подлоге и заключенный при живой жене 9 января 1779 г., был признан незаконным в начале 1784 г. (см.: Бессонова А. М. Указ. соч. С. 14). Документально подтвержденными данными о рождении детей в браке Ганнибала и Толстой я не располагаю, но допускаю, что принятие Екатериной Великой решения считать "учиненный второй брак с Толстою -- уничтоженным и ее за законную ему не признавать" (цит. по: Михневич Вл. Дед Пушкина: (Трагикомедия конца прошлого столетия) // Исторический вестник. 1886. Т. XXIII. Январь. С. 137) могло вызвать и соответствующие юридические последствия в отношении детей, которые могли бы у них родиться. Именно таким образом Наталья Осиповна, дочь Ганнибала, могла превратиться в Наталью Ивановну Толстую, которая в свое время и вышла замуж за Петра Степановича Карамолина. Разумеется, все эти предположения требуют документального подтверждения и поиска соответствующих записей в метрических книгах церквей Псковской епархии.
Отношение Наталии Петровны Анненской к судьбе старшего сына его жена (в сопоставлении с восприятием собственной матери) описывает следующими словами: "За последние годы мне приходилось встречаться с очень многими матерями сосланных или арестованных молодых людей, мужчин и женщин, и я мысленно подразделяла этих матерей на две категории: одни приходили в ужас от участи, постигшей их детей, и своим горем усугубляли неприятность их положения, другие были уверены и уверяли всех и каждого, что их дети совершенно чисты и невинны, что они гибнут вследствие коварства каких-нибудь приятелей. (Моя мать принадлежала к первой категории, мать Николая -- ко второй)" (Анненская. 1913. No 2. С. 38).
Кстати, позволю себе отметить, что определенно документировать дату ее смерти пока не удалось. Сведения, сообщенные в публикации, содержащей наиболее объективную и полную информацию о ранней биографии Анненского (см.: Орлов. РЛ. С. 171; ту же дату мы обнаруживаем и в неопубликованных его материалах), -- 25 октября 1889 г. опровергаются эпиграфическим источником, на который и ссылался исследователь: "Анненская Наталья Петровна ум. 25 октября 1891 (Волково православное кладбище)" (Николай Михайлович Великий Князь. Петербургский некрополь. СПб.: Тип. M. M. Стасюлевича, 1912. Т. I: А-Г. С. 72). Газетные извещения о ее смерти, девятом дне, сороковинах или годовщине смерти в связи с указанными датами пока не разысканы.
8 Письма Л. Ф. Деникер, адресованного брату, в архиве Анненского разыскать не удалось.
7. И. П. Минаеву
Санкт-Петербург, начало 1880-х
Многоуважаемый Иван Павлович!
Не получив, к сожалению, ответа на мою просьбу указать мне день и час, когда я могу Вас видеть, спешу обратиться к Вам с письменной просьбой.