С.-Петербургским Учебным Округом
РАПОРТ
Начиная с половины этой недели после долгого перерыва стало замечаться довольно сильное брожение среди учеников 5, 6 и двух седьмых классов, особенно же среди учеников первого отделения седьмого класса. Двое из них в четверг, 1-го сего декабря, в конце большой перемены открыто ходили по классам, читая заявление учеников Ларинской гимназии<,> и призывали к забастовке. Вечером того же дня я собрал экстренное совещание родителей первого отделения 7-го класса; сошлась едва половина, и то больше матери. Так как в пятницу первого урока в 1-м отд<елении> 7-го класса, по расписанию, не бывает, то мы с инспектором и просили родителей не пускать детей в гимназию ранее, чем к 10 часам, в виду того, что по городу шли усиленные слухи о том, что готовится химическая обструкция и именно среди учеников 1-го отдел<ения> 7-го класса. На завтра<,> в пятницу я распорядился, чтобы были приняты меры к недопущению зловонного вещества в гимназию: с этой целью помощники классных наставников дежурили в швейцарской и на лестнице, а я сам в коридоре у входной двери. Ученики первого отд<еления> 7-го класса<,> не впущенные в гимназию до 1/2 10-го (их собралось человек 17-18)<,> были весь день в сильном возбуждении и после уроков принесли мне резолюцию, где высказывалось негодование против моих приемов, которые они называли "провокаторскими". Я ответил их делегатам, что бумагу от них принимаю, как документ для характеристики поведения класса, но приказал им тотчас же удалиться из моего кабинета. Вечером собрался педагогический совет, который заседал до глубокой ночи, но не пришел ни к какому решению и постановил собраться еще раз в это воскресенье вечером. Сегодня молитва и уроки (первые два) прошли благополучно. Сейчас получил полицейский протокол, копию которого, а также моего отношения к г. Полицмейстеру прилагаю. Слухи о готовящейся обструкции оказались таким образом не лишенными основания.
Об изложенном имею честь донести ВАШЕМУ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ.
Директор И. Анне<нский>
Говоря о "заявлении учеников Ларинской гимназии", Анненский, очевидно, имеет в виду выработанное в результате "сходки" ее воспитанников 29 ноября 1905 г. следующее постановление (Хроника // Голос средне-учебных заведений. 1906. No 2. 29 янв. С. 19. Без подписи):
"Мы, учащиеся Ларинской гимназии, в виду того, что царское правительство, желая вырвать из средне-учебных заведений лучшие революционные силы и тем ослабить освободительное движение среди учащихся, закрывает некоторые классы и даже целые учебные заведения, исключая многих учащихся, решили бастовать до тех пор, пока репрессии не прекратятся и исключенные товарищи не будут приняты обратно. Решили также призвать товарищей, сочувствующих освободительному движению, присоединиться к нашей забастовке и тем окончательно завоевать свою гарантию. Вполне естественно, что общими силами только можно достигнуть своей цели. Просим также педагогический совет выйти нам на встречу и присоединиться к нашему протесту. Гимназия должна быть открыта для сходок и рефератов".
В последний месяц службы Анненского директором бурных событий в гимназии не происходило, и он официально писал в округ преимущественно именно по поводу Филипповича. Таков рапорт от 12 декабря за No 1401 (печатается по машинописному тексту на служебном гимназическом бланке: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10241. Л. 179):
ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ
Господину Управляющему