-- Его высоч<ество> после завтрака вышел с гостями в Екатер<ининский> парк прогуляться, ну, м<ожет> б<ыть>, несколько увлекся,-- отец сделал маленькое ударение на словах "после завтрака". -- Хотя парк и общественный, но ведь великий князь не мог не чувствовать себя здесь дома. Ну, молодые люди поняли это по-своему и, т<ак> ск<азать>, "отвели глаза"...
Иными словами говоря, отец совершенно ясно дал понять чину, что его вы<сочество> с гостями был "под сильной мухой", ибо только этим можно объяснить высочайшую пальбу днем в людных местах парка...
Уж не помню дальнейшего разговора, как мне рассказывал его отец, но помню, что "чин" довольно быстро откланялся, сказав что-то о том, что он постарается выяснить дело и, если будет нужно, уведомить отца. Конечно, никакого уведомления не последовало, а случай никаких серьезных последствий не имел. А ведь он мог быть развернут в очень неприятную историю" (ЛТ. С. 90-91).
И на самом деле документально установить сколько-нибудь серьезные дисциплинарные последствия описываемых событий для гимназистов не удалось.
120. Е. М. Мухиной
Царское Село, 29.12.1905
29/XII 1905
Ц. С.
Дорогая Екатерина Максимовна,
Посылаю Вам1 книги и журн<алы>. Мы в разгроме2. Заколачивают ящики, снимают портреты -- Дина в большой суете и больна: она просит Вас не звать нас 3-го, так как это будет, пожалуй, la fleur de la débâcle3. Я приду к Вам как-нибудь вечером просто так посидеть без всяких обедов.