Следует заметить, что имение это не отличалось масштабностью: согласно несколько более позднему официальному справочнику среди населенных мест Будинской волости Вельского уезда под No 74 оно обозначено следующим образом: "Сливитское (Анюнское) вл. ус., дворов 8, жителей: м. 25, ж. 19" (Список населенных мест Смоленской Губернии. СПб.: Изд. Статистического Комитета Министерства Внутренних Дел, 1904. С. 26). Финансовое положение этого имения было не блестящим. Вскоре после принятия от А. В. Сливицкой наследства в печати было опубликовано извещение Совета Государственного Дворянского Земельного Банка о назначении советом банка на продажу "за невзнос причитающихся банку платежей" имения Надежды Валентиновны Анненской в сельце Анненском Вельского уезда площадью 442 десятин 454 саженей. К 1896 г. сумма банковской ссуды составляла 7000 рублей, а размер взыскиваемых недоимок -- 164 руб. 50 коп. (Правительственный вестник. 1896. No 46. 27 февр. (10 марта). С. 16; повторные извещения оторгах: Правительственный вестник. 1896. No 72.31 марта (12 апр.). С. 15; Правительственный вестник. 1896. No 99. 5 (17) мая. С. 17).
Человеком А. В. Сливицкая была довольно ярким (по крайней мере, в молодые годы), о чем свидетельствовал в своих воспоминаниях "Ранние годы моей жизни" (М.: Т-во тип. А. И. Мамонтова, 1893. С. 352-354,385) и А. А. Фет, описывая службу и быт штабных офицеров Елизаветградского корпуса военных поселений середины 1840-х гг., главным образом в главе XLII, имеющей подзаголовок "Кантонистская школа.-- Сливицкие.-- Эмануэли.-- Филькович.-- Марченко".
А. В. Орлов так характеризовал фетовские литературные портреты Сливицких: мужа "мамы Сани", "коренастого, рыжего с проседью 50-летнего полковника Сливицкого" и ее, "молодой, далеко не красивой, но чрезвычайно любезной": "Фет рассказывал о своем времяпрепровождении в Елизаветграде, где он после производства в корнеты служил прикомандированный к штабу корпуса военных поселений и был дружески принят в доме Сливицких. Он добавляет, что "Сливицкая была принята в лучших домах города, начиная с семьи корпусного командира". Он вспоминает про "живой задор ее голубых глаз и игривых речей, скользивших по самому краю излишней вольности", и о своем совместном с нею участии в танцевальных вечерах в доме личного адъютанта командира корпуса ротмистра Эмануэля. Не преминув восхититься уменьем Сливицкой вести хозяйство при ограниченных до крайности средствах ее семьи, Фет с похвалой отозвался о вкусных обедах, которыми она его угощала, и "благовонных папиросах", которые Сливицкая "с величайшим искусством приготовляла для мужа", причем около 30 штук в месяц приходилось и на долю Фета. Он называет ее "милой женщиной" и своей "приятельницей" и упоминает, что Сливицкая "сняла" его "акварельный портрет, в то время до известной степени схожий". Но Фет, кажется, так увлекся своим светским флиртом с Александрой Вениаминовной Сливицкой, что, бывая у нее в доме, совсем не заметил малолетних ее дочек. О них он не упоминает вовсе" (Орлов. I. Л. 124-125).
Последняя констатация, впрочем, несколько противоречит семейной легенде, воспроизведенной Кривичем в неопубликованной и вновь открытой в РГАЛИ Р. Д. Тименчиком статье "Над выцветшими страницами", согласно которой Фет, оставивший в альбоме А. В. Сливицкой 1840-х гг. перед своим отъездом в полк четверостишие-экспромт, "в доме бабки, когда она жила на Юге, был принят дружески и даже мою мать -- тогда 6-7-летнюю девочку, -- как она рассказывала, учил <...> чистописанию" (ЛТ. С. 129).
8 Италия, Венеция, Г-ну Иннокентию Анненскому до востребования (фр.).
15. Над. В. Анненской
Венеция, 7.06.1890
Венеция 7/19 Июня 1890
Милая Динуша! Вчера в 11 часов приехали в Венецию. Сегодня в самый угар я пришел к себе в номер, чтобы тебе написать. Дорога от Вены до Венеции -- это что-то волшебное. Поезд выезжает в 7 часов утра, а уже в 8 он в горах, среди ущелий. Какие горы.-- Когда на них смотришь, то глаза невольно расширяются, хочется больше захватить взглядом. На меня вообще природа действует не сильно; но здесь точно все видишь во сне. Представь себе, что поезд летит в горах, лепится по горам, пропадает в ущельях, гремит по мостам. Ты видишь где-нибудь в стороне черную дыру в горе, и вдруг поезд непонятным и невидным зигзагом влетает в туннель. До итальянской границы 15 туннелей: самый большой в 1 1/2 минуты. Земмеринг -- это станция на высшей точке поднятия дороги. Вокруг ее горы, крытые лесом, по большей части хвойным, кое-где лежит белая полоска -- это снег, или вершина закутана в туман, кое-где бежит серебряная струйка -- это горный поток.
Но вот приезжаешь на итальянскую границу Pontebba: изменяется население, порядки, и природа новая, по-моему, еще прекраснее. Первая итальянка, которую я видел, торговала вишнями и была прехорошенькая, после я не видел ни одной настояще красивой, но стройны и грациозны почти все молодые; кокетливы даже дети, а старухи -- это такие ведьмы, каких я себе и не представлял никогда.