Нина милая и безнадежно-неуловимая! Нина, которая пишет и не выписывает! Нина, которая говорит и не досказывает! Таким акафистом1 начинаю я письмо Нине под аккомпанемент дождя... Если Вы только думали, что я не верил тому, что Вы приедете 17-го, то Вы глубоко ошибаетесь. Верил так слепо, и, выходит, так глупо, что... нет, уж лучше и мне не договаривать. Я, впрочем, был единственный, который хотел верить в решения Нины. Не только наши, но даже Е<катерина> М<аксимовна> была уверена, что после Вашего решения осторожнее ждать перерешения, а я-то, я-то... Бросим это, однако, и будем ждать, когда ветер Ваших мыслей, наконец, привлечет корзину нашего милого аэронавта в Царское, и он бросит якорь на даче Эбермана. Верю в мое солнце и люблю его тем сильнее, чем безнадежнее заволакивающие его тучи... Я последнее время все похварывал, хандрил и даже унывал, как уже давно не приводилось... Только что наладил я свою работу, и, как назло, посыпались дела из Округа одно другого спешнее, нелепее и омерзительно-несоответственнее с теми мыслями, которые меня волнуют и сладко сжигают2. Точно назло. И теперь еще в глаза глядит работа3, к<ото>рая заставит меня бросить Еврипида, может быть, недели на две, т<о> е<сть> на все время, которое еще остается от каникул. Это, вероятно, и делало меня больным и унылым. Вот, представьте себе, напр<имер>, что я должен был делать сегодня. En grande tenue4 в раззолоченной толпе мундиров 2у2 часа слушать в Смольном митрополита5 -- и это называется каникулярным отдыхом. И для этого надо прерывать нити дум, которые, м<ожет> б<ыть>, потом не удастся и связать. И дни уходят... Ночи, наклоняясь, улыбаются, и, грозя, потухают закаты... Нина, может быть, это так и надо... Но посочувствуйте мне, милая, пожалуйста.
Ваш И. А<нненский>
Печатается в полном объеме впервые по тексту автографа, сохранившегося в фонде И. Ф. Анненского (РО ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 3. Л. 19-20об.).
Несколько видоизмененный фрагмент письма впервые опубликован в монографии, посвященной жизни и наследию Анненского: Федоров. С. 46.
1 Обращение Анненского по интонации и структуре близко к акафистам, христианским хвалебным церковным песнопениям. Поводом послужило то, что 22 июля у Н. С. Бегичевой был день рождения.
2 Речь, очевидно, идет в первую очередь о работе Анненского над вторым томом "Театра Еврипида" и, в частности, неразысканным трудом "Еврипид и его время", генетически связанным с сохранившимися в его архиве одноименным текстом и многостраничной рукописью "Афины V века" (см. прим. 3 к тексту 123 и Гитин. ТЕ. С. 382,397-398).
3 Что это за работа, осталось невыясненным.
4 При полном параде (фр.).
5 С 1898 г. митрополитом С.-Петербургским и Ладожским был Антоний (в миру Александр Васильевич Вадковский) ( 1846-1912) -- духовный писатель, богослов, церковный деятель, с 1887 г.-- ректор С.-Петербургской духовной академии, епископ выборгский, а с 1900 г. и первенствующий член Священного Синода.
22 июля отмечалось тезоименитство Вдовствующей Государыни Императрицы Марии Феодоровны.