Нет, Вы не оттого грустны, но отчего же? Мое письмо8, надеюсь, получили в ответ на Ваше? Е<катерина> М<аксимовна> говорила мне сегодня, что Вы на нас немножко сердиты. Но я совершенно не понимаю: по-моему, это даже и непоследовательно -- сердиться и не приехать разбранить, разнести или, если уж и видеть не хотите, ну -- письменно намылить голову. Отчего Вас теперь нет тут? Как у меня тихо, и в окна смотрит снежный сад, а вдали обещанием, которое дано другому, горит электрическая дуга -- там яркая, а здесь только мерцающая, почти томная9. Вот чьи-то следы на снегу. Проскользнула за решеткой тень экипажа. Тихо, как тихо на этой закрытой выставке blanc et noir10...
Пора работать. Прости, Ниночка.
И. Ан<ненский>
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РО ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 3. Л. 31-32об.).
Публикуемое письмо написано во вторник, традиционный день заседаний Попечительского Совета учебного округа.
1 Невестка Анненского, Наталья Владимировна (см. прим. 4 к тексту 103).
2 Мария Федоровна (в замужестве Страхова) (1850 -- после 1915), одна из родных сестер Анненского, с которой его связывала, по словам его племянницы, "горячая братская любовь" (Богданович. С. 72).
Это свидетельство мемуаристки подтверждается содержанием единственного сохранившегося в архиве Анненского недатированного письма М. Ф. Страховой (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 454. Л. 30), адресованного семье младшего брата после его кончины:
Дорогая Дина Валентиновна!
Я только что сейчас все узнала. Боже<,> какое страшное непоправимое несчастье для всех нас. Милый, дорогой, любимый Кеня! Чувствую, что нельзя ничего сказать Вам в успокоение, только могу желать, дорогая, чтобы Бог дал Вам силы: у Вас дети<,> внуки. Мне так тяжело, так мучительно тяжело на сердце.