В 1867 г. А. Л. Эберману был отведен участок у Колонистского пруда, являющегося частью Павловского водовода, в Отдельном парке Царского Села для строительства заведения, "использующего в лечебных целях минеральную воду", а также лечебницы для лечения грудных болезней сжатым воздухом. Отдельный парк и сейчас занимает довольно обширную территорию, внешними границами которой являются Павловское и Московское шоссе, Софийский бульвар и железнодорожная линия С.-Петербург -- Павловск. Основные постройки лечебницы Эбермана были возведены в 90-х годах XIX века. При лечебнице мастером В. Миллером был устроен сад, на участке располагались оранжереи.
После смерти А. Л. Эбермана участок вместе со всеми постройками перешел к его вдове Елене Федоровне Эберман (1842-1905), а после ее кончины владельцами всего этого имущества стали их сыновья: врач-хирург, доктор медицины Александр Александрович (1865-1931), постоянно проживавший в Царском Селе "против Фрейденталской колонии, собств. дача" (Справочный указатель: Адреса практикующих врачей в г. Царском Селе и Павловске // Царскосельская газета. 1906. No 57. 8 апр. С. 3-4), и инженер-технолог Генрих Александрович (1874-19??), окончивший гимназический курс в Главном немецком училище Св. Петра в С.-Петербурге в 1894 г. и в том же году поступивший в число студентов механического отделения С.-Петербургского технологического института и обучавшийся в нем до 1899 г., но, вероятно, так и не сумевший стать дипломированным специалистом: в его институтском деле (ЦГИА СПб. Ф. 492. Оп. 2. No 4767) нет указаний на завершение им полного курса обучения. Тем не менее он приступил к практической инженерной деятельности, и в справочном издании на 1907 г. указывается, что он служил ревизором службы тяги Управления Балтийской и Псковско-Рижской железной дороги и постоянно проживал в С.-Петербурге по следующему адресу: ул. Заротная, 22 (Весь Петербург на 1907 год: Адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. [СПб.]: Издание А.С.Суворина, [1907]. Паг. 3. С. 816). В 1907 г. братья разделили участок, доставшийся им по наследству, между собой (см. подробнее: Семенова Г. В. Отдельный парк // Памятники истории и культуры Петербурга. Исследования и материалы / Администрация С.-Петербурга, Ком. гос. контроля, использования и охраны памятников истории и культуры; [Сост. А. В. Корнилова]. СПб.: ООО "Белое и черное", 1997. Вып. 4. С. 124--125; Груздева А. Г., Чурилова Е.Б. Участок доктора медицины А. Л. Эбермана // Груздева А. Г., Чурилова Е. Б. Историческая застройка Московского шоссе в Отдельном парке Царского Села. СПб.: Серебряный век, 2005. С. 8-15. (Прогулки по городу Пушкину)).
В каком именно из домов, построенных на участке Эбермана (см. схематический план участка и описание размещенной на нем недвижимости, датированные соответственно 1872 г. и 1890 г.: Груздева А.Г., Чурилова Е.Б. Указ. соч. С. 10, 49), жил Анненский в течение 1906-1908 гг., документально установить не удалось, хотя в упомянутой выше краеведческой литературе утверждается, что семья Анненского проживала в доме, который в результате межевания отошел к Г. А. Эберману и на месте которого сейчас стоит трехэтажный многоквартирный дом из силикатного кирпича.
2 Письмо Мухиной в архиве Анненского не сохранилось.
3 Ферамен, Терамен (Θηραμένης) -- афинский политический деятель, противник политических крайностей, отстаивавший интересы "среднего" класса. В 411 г. до н. э. член так называемого "правления четырехсот", которое было во многом благодаря его усилиям упразднено. Конституция, выработанная им и имевшая умеренно-олигархический характер, заслужила похвалы Фукидида и Аристотеля, но уже весной 410 г. после военных успехов Алкивиада была уничтожена и заменена прежней, устанавливающей неограниченное демократическое правление. Способствовал заключению мира со Спартой, силы которой осаждали Афины; один из 30 тиранов, правление которых в Афинах было установлено вождем спартанцев Лизандром. Противник насилия и беззакония, к которым обычно прибегали тираны, Ферамен выступал против их действий, что вызвало издание двух законов, направленных лично против него. Жертвой этих законов он, по Аристотелю, и стал.
Речь здесь идет о работе Анненского над трудом, который в автографе озаглавлен "Афины V века" (РГИА. Ф. 6. Оп. 1. No 99. 453 л.); публикация этого труда, сверх меры насыщенного аллюзиями на современную Анненскому российскую политическую ситуацию, недавно осуществлена В. Е. Гитиным (см.: Гитин. ТЕ. С. 39-146). Гитин же впервые указал на связь комментируемого письма с этим текстом (Гитин Владимир. Иннокентий Федорович Анненский и его лекции по античной драме // ИАД. С. 6).
Анненский работал над этим сочинением несколько лет как над введением ко второму тому "Театра Еврипида". Через некоторое время он увидел в нем каркас монографии "Еврипид и его время", которую одно время предполагал издать на немецком языке (см. прим. 5 тексту 66); характерно его примечание, завершающее одну из публикаций, непосредственно связанную с упомянутой работой (Анненский И. Афинский национализм и зарождение идеи мирового гражданства// Гермес. 1907. Т. III. No 1.1 окт. С. 21-25; No 2.15 окт. С. 50-52): "Из книги "Еврипид и его время", готовящейся к печати" (С. 52).
О соотношении "Афин V века" с архивным делом, озаглавленным в соответствии с авторской волей "Еврипид и его время" (см.: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 95) и опубликованным В. Е. Гитиным (Гитин. ТЕ. С. 17-38), а также с одноименной неразысканной работой Анненского см. подробнее комментарии исследователя (Там же. С. 397-399).
Деятельность Ферамена, который, по мнению Анненского, "не был убежденным олигархом" (Там же. С. 94), анализируется в пятой главе этого сочинения (см.: Там же. С. 94-98); о работе над ней, по-видимому, и идет речь в этом письме: там так или иначе упоминаются все античные "герои" этого письма.
Приведя характеристику Ферамена, данную Ю. Белохом ("Мы, <...> которые стоим на таком же поле битвы между алчным <...> пролетариатом и алчным юнкерством, не откажем нашему аттическому <в автографе -- античному.-- А. Ч.> соратнику в сочувствии"), Анненский пытается сформулировать свое отношение к этому персонажу, не проецируя его на сферу актуальных политических явлений: "Но меня Ферамен интересует с другой стороны. Его политические воззрения -- "смесь реакции и радикализма" -- являют собой политическое искание, и Ферамена, как Алкивиада<,> м<ожет> б<ыть,> правильнее рассматривать вне их практического влияния, лишь как две формы индивидуалистического провидения той эпохи, для которой понятия об аф<инской> демократии и аф<инской> олигархии являются архаизмами. С одной стороны<,> чисто кабинетная программа и пакт с Лисандром, в виду срываемых Афинских стен, с другой -- авантюра и интрига, но пути будущего не всегда гладки" (Там же. С. 98).