Дорогая Екатерина Максимовна,
Я не отвечал Вам на Ваше милое и -- Вы знаете -- всегда мне особенно приятное Ваше приглашение, потому что хотел знать, свободен ли буду в этот вечер 21-го апр<еля>.
Вчера я узнал, что изменить ничего нельзя, и что мне придется заменить А. Дм. Мохначева1 на письменном экзамене экстернов по русскому языку2, т<о> е<сть> просидеть в этом аду, где происходит мучительное созревание 250 по преимуществу экзотических фруктов, часов до 12; конечно, после этой радостной симфонии испарений, где я буду вспоминать серный дождь из 16-й песни "Ада"3,-- Шумана4 слушать было бы оскорбительным. А потому я буду жить тонким и -- хоть тем прекрасным, что оно не всякому доступно, ощущением "музыки в мыслях и красоты в душе".
Ну не сердитесь, дорогая. И даже не жалейте меня. Изящество моих настроений и переживаний вовсе не обусловливается тем, где витает моя бренная оболочка, и Вы знаете, какую роль в этом изяществе играют раз навсегда полученные мною впечатления прошлого5.
Ваш И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 68-68об.). Впервые опубликовано: Звезда. С. 176. Написано на почтовой бумаге:
Иннокентий Феодорович
Анненский.
Царское Село. Захаржевская,
д. Панпушко