Вероятно, мою вчерашнюю срочную телеграмму1 основательно перепутали.
Вчера я ждал Вас весь день и вечер2. Сейчас уезжаю в Пе-терб<ург>, где должен быть еще по делу в двух местах, и уезжаю в Нарву с поездом 8 часов веч<ера> Балт<ийской> дор<оги>.
Уезжаю я по спешному служебному делу3. Надеюсь, что оно меня не задержит долее 4<-х>часового поезда из Нарвы (9-го мая), тогда я приеду <в> Петерб<ург> 9 ч. 20' вечера и прямо с поезда в редакцию4. Если бы, паче чаяния, я приехал 5 ч. 55' (не считая опозданий, разумеется), то приеду в редакцию к 8 и даже несколько ранее. М<ожет> б<ыть>, и Вы будете там в это время, и мы успеем поговорить до сбора приглашенных.
С редакцией Вашего Предуведомления я вполне согласен и во всем5. В списке некоторых не знаю. Отчего не посылаете приглашения моему сыну Валентину? Ведь Вы, кажется, его пригласили, тогда за обедом6.
Ваш искренне преданный
И. Аннен<ский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 275. Л. 1-2). В том же деле (Л. 3) сохранился лист с автографом Анненского следующего содержания:
Е<го> В<ысокородию>
Сергею Константиновичу
Маковскому