Дорогой и милый Кеня!
Сегодня утром послала Вам банальное "поздравляю, целую" по телеграфу -- но мне, после длинного дня сидения под овином на молотьбе -- страшно захотелось поговорить с Вами, вообразить себе, что я сижу у Вас в кабинете, в числе прочих друзей, приехавших провести с Вами день Вашего рождения...
Я еще не поблагодарила Вас за присланное стихотворение "Нервы". Вы знаете, оно прямо великолепно по цельности впечатления, которое выносишь, вчитываясь в него... Сила экспрессии поразительная! Это сама жизнь -- или точнее отзвук жизни, вложенный в рифмы... В сорока строках -- и рассказана целая трагедия... трагедия трех душ -- одной молодой -- этого Васи, к<о>торый увлечен идеей "общего счастья" и готов для нее пожертвовать собой -- и трагедия двух старых душ -- его родителей... О! Эти -- консерваторы (ведь они читают "Свет") -- в их годы общее благо -- это мечта неосуществимая... пускай там остальные, как хотят, "а Вася-то зачем не сыщется домой?" Как они, бедные родители, испуганы, выбиты из колеи! Еще мать мужественнее, она может вязать никому, м<ожет> быть, не нужную полосу, она принуждает себя соображать, нужен ли к обеду шпинат, она деятельно уничтожает все компрометирующие сына записки... А старичок-отец -- тот совсем потерялся, он робеет дворника, пришедшего за пачпортами, готов закупить его прибавкой жалованья; во всяком неизвестном прохожем ему чудится сыщик, тайная полиция... недаром жена в отчаянии посылает его прогуляться -- верно, один его растерянный вид еще усугубляет ее тоску... А уличная проза назойливо поет свою крикливую песню... ей нет дела до внутренней драмы этой семьи... она выкрикивает свое:
"Морошка -- ягода морошка!
Яйца свежие -- яйца..."
И, конечно, у этой маленькой чухонки, предлагающей ягоды, или у точильщика, изо дня в день таскающего свою точильную машину, оттянувшую ему плечи, и у этого мальчишки, назойливо сующего в нос проходящей даме свои полузавявшие пучочки "свежих ландышов"... у всякого из них властный тиран -- жизнь -- сосет кровь -- выматывает нервы, не хуже машинки в руках ловкого дантиста...
Вы не поверите, дорогой Кеня, как часто я испытываю настоящий "духовный" голод -- утолить который Вы так умеете... чем дольше я лишена Вашего общества, тем более и более я делаюсь бедна...
А сколько Вами передумано и высказано за эти 2 1/2 месяца. А я не слушала... не воспринимала жадно... Я тут в хлопотах и заботах, не радующих, не удовлетворяющих, но тем не менее неизбежных... не могу и не смею от них уйти, отказаться... надо делать "дело" -- надо быть рабой жизни... Меня поддерживает только мысль, что вот кончу крутить это тяжелое колесо "хозяйства" -- и тогда -- вознагражу себя общением с интеллигентными людьми, тогда буду жить так, как нужно для моей души... Крепко Вас обнимаю.
Ваша Леленька
4 Речь идет об А. В. Бородиной и ее дочерях.