Царское Село, 25.07.1909
25 июля 1909
Ц.С.
Захаржевская, д. Панпушко
Дорогая Екатерина Максимовна,
Время идет так быстро, что иногда не видишь дней, теряешь дни. И не знаю просто, куда торопится эта телега жизни1. Давно ли, кажется, я был у вас, в чудном вашем уголке, а с тех пор уже столько пришлось пережить, т<о> е<сть>, конечно, по-моему пережить -- литературно, в мысли, в светлом достижении... Кончил, наконец, злополучную статью о "Тро-янках"2 и могу возвратить Вам, дорогая, так безбожно конфискованную у Вас книгу Виламовица3. Я думаю, что никогда еще так глубоко не переживал я Еврипида, как в авторе "Троянок", и так интимно, главное. Кончил статью -- вышла очень большая. Тотчас думал приняться за "Умоляющих"4, которых начал уже три года тому назад (т<о> е<сть> статью), но тогда бросил. Но приехал Маковский -- прискакал на мое письмо5, что кончена статья для "Аполлона", и пришлось опять обратиться к "Лиризму". После чтения вместе с ним и весьма правильных его замечаний, как редактора, я признал необходимым кое-что изменить в статье. Опять несколько незаметно канувших куда-то дней. Ну, слава Богу, вчера отдал, наконец, статью. Теперь завтра в связи с некоторыми литературными делами придется уехать в Финляндию на несколько дней6 и только через неделю водворюсь опять на место... Несколько раз, дорогая, принимался я думать -- ночью особенно -- о многом, что Вы говорили последний раз и вообще о чем мы говорили с Вами. Нет, тут тоже есть новое, а там уже что-то осталось невозвратное, по-новому лучисто-, но уже не трепетно-живущее. Как я навсегда запомнил нашу прогулку с Вами по мосточкам, среди дач. Я только в вагоне один осмыслил, куда мы ходили, что мы делали, говорили... Немец с пивной кружкой... О, я его не забуду никогда.-- Он уже стал мною, прошлым, отошедшим... Вы говорили о своих воспоминаниях. Неужто Вы не видели, что заразили и меня обращением жизни в воспоминание? Итоги, итоги, везде итоги и какая-то новая неразграфленная страница. Наша тоже, но что мы на ней напишем? Что напишем?
Ваш И. Ан<ненский>
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 70-71об.). Впервые опубликовано: КО. С. 488.
1 О рецепции "гениальной" (КО. С. 357) пушкинской "Телеги жизни" в поэтическом наследии Анненского см.: Григорьева А. Д. "Телега жизни" Пушкина и русская поэзия // Известия АН СССР:
Серия лит-ры и языка. 1969. Т. XXVIII. Вып. 2. С. 264-265; Григорьева А. Д. Судьба поэтической фразеологии в русской поэзии XIX -- начала XX в. // Очерки по стилистике художественной речи. М.: Наука, 1979. С. 176-177.