Ср. "Оставь меня..." во включенном впоследствии в состав "Трилистника проклятия" стихотворении Анненского "О нет, не стан..." (1906), в котором романсовый антураж: интонации и свойственный этому жанру образный арсенал (см. текст 181 ) -- присутствует в преображенном виде.

О. С. Бегичева, воспроизведя в своем комментарии текст романса, добавила: "Этот романс Н<ина> Петр<овна> пела так сильно, что у слушателей пробегали мурашки по спине" (РО ГЛМ. Ф. 33. Оп. 1. No 6. Л. 8).

3 Анненский остановился во Пскове в гостинице "Петербургская" (ср. текст 131), располагавшейся по следующему адресу: Сергиевская ул., д. Гитца.

В 1913 г. этой гостиницей заведовали Яков Яковлевич и Вилле Якубов Даугау (Памятная книжка Псковской губернии на 1913--1914 гг. / Издание Псковского Губернского Статистического Комитета. Псков: Тип. Губернского Правления, 1913. С. 430).

4 Значительная часть отчета Анненского о командировках в Псков (см. его автограф, озаглавленный "Отчеты по ревизии в Псковском реаль<ном училище>" и датированный автором 30 октября 1906 г.: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10250. Д. 65-73об., 75-83об.) посвящена именно первой поездке.

Внешняя канва конфликта, из-за которого в училище разгорелись беспорядки, была связана с отношениями между учителем математики и учеником 4-го класса Арвидом Клаваном, сыном бывшего народного учителя, а в начале 1906 г. писца (секретаря) собраний родителей учащихся. Ученик, публично и весьма некорректно выразивший несогласие с неудовлетворительной оценкой, выставленной ему учителем А. В. Пирожковым, был сначала наказан решением директора (5 часов карцера). 10 октября состоялось совещание педагогического совета, в котором участвовал и председатель родительского комитета училища H. M. Кисляков. Отменив наказание, назначенное директором, педагогический совет единогласно постановил временно удалить ученика 4-го класса Клавана до 1 января 1907 г. с правом поступления по экзамену.

Это решение спровоцировало события, которые обсуждались и на родительских собраниях в училище, и в местной прессе. В одной из анонимных публикаций сообщались подробности "шумного" (см.: Городская хроника: Заседание родителей // Псковский городской листок. 1906. No 81. 18 окт. С. 1. Без подписи) заседания родителей воспитанников училища, продолжавшегося 15 октября до 11 часов вечера: "Председатель родительского комитета, г. Кисляков толково разъяснил в точности характер действия не только провинившегося ученика, но и учеников четырех классов, которые незаконно ворвались в запертый гимназический зал, где и устроили митинг. Педагогический совет постановил ученика К. освободить от посещения уроков до января будущего года и принять его по выдержании экзамена за целый полугодовой курс. Родительский комитет с своей стороны постановил ходатайствовать о приеме ученика К. в более кратчайший срок и без экзамена. По этому поводу проходили оживленные прения: одни находили поведение ученика не уместным, другие же стояли за ученика, находя, что ответ его заслуживал 3, а не 2 и пр. Третьи желали жаловаться в округ и даже г. министру, г. Кисляков просил присутствующих несколько успокоиться; даже сам министр не имеет права изменять оценки знания предмета, произведенной учителем. Кроме того округ или министр препроводит жалобу на рассмотрение и распоряжение педагогического совета. Так, собрание не пришло к окончательному решению дела, которое отложено до нового собрания.

Сколько бурных речей, шумных слов, душевных волнений из-за двойки! А там люди говорят еще, что двойка не важный предмет" (Городская хроника: К собранию родителей // Псковский городской листок. 1906. No 82. 22 окт. С. 3. Без подписи).

Анненский, стремясь к разрешению конфликта, усмотрел в решении педагогического совета неточности в формулировке наказания, несоответствие этого решения нормативным документам и способствовал смягчению наказания и устранению препятствий, грозящих ученику, в виде экзаменов при восстановлении.

Однако во время этой поездки Анненскому, установившему хороший рабочий контакт и с администрацией училища, и с руководителем родительского комитета, пришлось столкнуться с рядом неприятных моментов, довольно подробно описанных им в отчете: "В среду 18-го октября я был в Училище без 10 минут 9. Уроки начались во всех классах благополучно; отсутствовавших в старших классах было довольно много. В 4-м же были почти все налицо. Я посетил 5 уроков и везде видел полный порядок и спокойствие; лишь в исходе второго урока в зале и соседних помещениях стало слышаться движение и шум, хлопанье дверей: это собирались беспокойные, которые решились во что бы то ни стало помешать урокам. В перемену было шумно, появились ученики, державшие себя вызывающе, с шапками в руках; послышались революционные песни, свистки. Три ученика подошли к директору <Николаю Владимировичу Благовещенскому.-- А. Ч.> и в моем присутствии просили у него права собраться. Он отказал, но при этом, мне кажется<,> с ущербом для своего авторитета и достоинства, сослался на мое запрещение. Тогда шум усилился;> и одиозность стала обращаться исключительно на Окружного Инспектора. Чтобы подать пример местным педагогам, я вошел в толпу<,> пробрался к кафедре и стал<,> прислонившись к ней спиной, чтобы помешать сходке. Так я и простоял до звонка, чтобы бунтари потерпели неудачу: это уменьшает их успех среди нейтральных элементов. Когда пробил звонок, спокойные пошли по классам, а неспокойные в свой зловонный клуб. Мне, по порядку дня, надо было отлучиться для обзора частных школ, с какой целью за мною и заехал директор народн<ых> уч<илищ>. Между тем я послал в Управу за Предс<едателем> родит<ельского> ком<итета>, и он провел в училище до 3 часов. Я же вернулся туда к 20' 2-го. Беспокойство, между