Опять по тюрьме своей лира,
Дрожа и шатаясь, пошла.
Но вот уже ходит ровнее,
Вот найден и прежний размах.
. . . . .
О сердце! Когда, леденея,
Ты смертный почувствуешь страх…
Найдется ль рука, чтобы лиру
В тебе так же тихо качнуть,
И миру, желанному миру,