Повторяя их, м-ль де Фреваль вглядывалась в окружающее. Дорога становилась все более трудной, и лошадь часто оступалась, натыкаясь на большие камни. Луна скрылась за тучу, и в полутьме местность выглядела довольно мрачно. Это была какая-то лощина, по которой дорога все время извивалась и была изборождена рытвинами. Вдруг лошадь остановилась. В этот момент снова показалась луна, и м-ль де Фреваль различила стену, тянувшуюся вдоль дороги.
Уж не харчевня ли это? М-ль де Фреваль подумала было об отдыхе, но воспоминание о мегере, расточающей ругательства, прогнало у нее эту мысль. К тому же, лучше было воспользоваться появлением луны из облаков и попытаться погнать вперед коня. Тот решительно заупрямился и стал брыкаться. М-ль де Фреваль соскочила наземь и со всяческими предосторожностями стала пробираться вдоль стены. Миновав образуемый стеною угол, она обнаружила в ней низенькое оконце, откуда пробивался луч света. Она медленно приблизилась и заглянула внутрь через запыленное стекло.
Перед нею открылась довольно обширная закуренная зала с потолком из толстых балок, освещенная несколькими сальными свечами в медных подсвечниках. Через залу тянулись столы, уставленные бутылками, жбанами и оловянными кружками. Вокруг этих столов, на деревянных лавках сидело семь или восемь человек. На них были шляпы с опущенными полями и темные костюмы. За плечами у них висели сумки, а из-за пояса виднелись пистолеты с блестящими рукоятками. У каждого между ногами стоял также мушкет. Они вели оживленный разговор. Их резкие жесты соответствовали их жестким и грубым лицам с щеками и подбородками, заросшими бородой. Двое из этих людей играли в карты. Слышались их глухие и хриплые голоса. Вдруг один из игроков с силой стукнул по столу кулаком. Завязалась шумная ссора.
– Я спущу с тебя шкуру, плут!
– А я выжму из тебя все сало, жирный боров! Туча ругани и проклятий поднялась к потолку притона. Трубки дымились в глотках. Там должно быть стоял крутой и крепкий человеческий запах, запах пота, свечного сала, вина и табаку, воздух наверное был едким и тошнотворным, от которого запершило бы в горле и заслезились бы глаза. Анна-Клавдия долго созерцала эту теплую компанию, пьющую и чертыхающуюся, собравшуюся при мерцаньи сальных свеч в заброшенной харчевне, окруженной тишиною ночи и пустынностью голых полей. Значит это были они, и среди них должен был находиться он. Он! Она отошла от окна и сделала несколько шагов в темноте, как вдруг оступилась и чуть было не упала. Она нагнулась, чтобы убрать предмет, на который она только что наткнулась. Это был мушкет. Караульный, вероятно, прислонил его к узкой двери, открывавшейся в стене. Анна-Клавдия толкнула створку. Она очутилась на пороге залы, где пировала честная компания. При виде ее все вдруг замолкли. Некоторые из присутствующих повскакивали с мест. Она различила наведенные на нее дула пистолетов. Тогда она шагнула вперед и произнесла внятно и твердо: – Мне хотелось бы поговорить с вашим начальником.
Она стояла неподвижно и очень прямо, высоко подняв голову в маленькой треуголке с галунами, и не пошевелилась, даже когда почувствовала дуло пистолета у виска. Свет свечи, которую один из присутствовавших поднес к самому ее лицу, не заставил ее опустить глаза. Казалось, что она нисколько не смущена своим пребыванием в этой странной компании, посреди людей с преступными и жестокими физиономиями, в этой убогой и подозрительной харчевне, под этими зловещими взглядами, устремленными на нее. Бандиты примолкли и, казалось, сговаривались. До м-ль де Фреваль донеслось несколько смешков. Она покраснела, затем, так же громко и внятно, повторила:
– Я пришла поговорить с вашим начальником.
И она нетерпеливо стукнула ногой по залитому вином и заплеванному полу.
Смешки усилились. Из-за стола поднялся один из бандитов, рыжий детина, с циничным и жестоким лицом. На нем была широкополая шляпа. На губах у него блуждала нехорошая улыбка, насмешливая и плутоватая. Он стал перед м-ль де Фреваль, коснулся пальцем ее шляпы и сказал пьяным голосом;
– Я – атаман. Она смерила его презрительным взглядам?