Я попросилъ его зайти.
Широкая, пьяная добродушная улыбка разлилась по его лицу. Онъ подошелъ къ столу, сѣлъ и началъ на цѣлый часъ разсказывать мнѣ, что онъ пьянъ, что теперь онъ будетъ пить всю недѣлю, что у него такая ужъ натура, и что онъ никого не боится.
Вдругъ онъ прервалъ свою пьяную рѣчь и заговорилъ, стараясь казаться серьезнымъ:
-- А твой Яшка-то, не ѣдетъ на Вралъ, не ѣдетъ!
-- Почему?
-- Пашпорта не даемъ!.. просилъ у насъ, у общества -- мы сказали: не дадимъ!
И онъ съ гордостью мотнулъ головой.
-- Отчего же не даете?
Онъ не выдержалъ серьезнаго тона и разсмѣялся.
-- А песъ ихъ знаетъ, отчего они, подлецы, не даютъ!... Я бы ему далъ пашпортъ: пусть ѣдетъ бѣдняга,-- а міръ не даетъ, не хочетъ!.. Ну, съ него деньги слѣдуютъ,-- заговорилъ было онъ опять серьезно, но сейчасъ же прервалъ свою рѣчь и воскликнулъ весело.