-- Отчего же вы теперь же не продадите дома?
-- Какъ можно!-- отвѣтилъ онъ энергично.-- Вотъ когда доѣду туда и буду знать, что тамъ останусь, тогда и напишу своимъ родичамъ, чтобы продали домъ. А купитъ его Василь Васильевичъ, тотъ, что хочетъ поручиться обществу за эти 30 р. А теперь я не могу продать: кто его знаетъ? какъ тамъ будетъ? можетъ, придется и назадъ сюда пріѣхать. Остается у меня домъ, я къ нему всегда могу пріѣхать: въ своемъ домѣ я всегда двери найду; тогда и землю достать можно. А продалъ -- ты ужъ здѣсь чужой человѣкъ.
Онъ помолчалъ немного.
-- Я бы имъ теперь отдалъ эти 30 р., у меня и у брата найдутся эти деньги,-- заговорилъ онъ опять:-- да чѣмъ же намъ тогда ѣхать? Какъ намъ ѣхать тогда безъ гроша? Выѣхать на первый бугоръ и бѣжать въ первую слободу кусокъ хлѣба просить? Вѣдь такъ нельзя!..
На глазахъ у него навернулись слезы, и онъ замолчалъ.
-- Кто же главные крикуны?-- спросилъ я.
-- Кто?-- оживился онъ, отеревъ рукавомъ глаза:-- всѣ! Всѣ кричатъ! Вѣдь это стадо овечье! Видѣли вы, какъ овцы идутъ: бе-е, бе-е!-- такъ и тутъ. Стоишь только и голову поворачиваешь на всѣ стороны. Одинъ кричитъ: "не пустимъ!" другой: "сейчасъ деньги неси!" третій: "домъ продай!" И не знаешь, кому прежде отвѣчать...
-- За что же міръ на васъ такъ серчаетъ?-- спросилъ я.-- Не можетъ же быть, чтобы всѣ нападали на одного человѣка безъ всякой причины?
-- Да на меня никто не серчаетъ,-- отвѣтилъ онъ тихо, съ горечью.-- Я никому худа не дѣлалъ... Вы знаете, какъ у насъ на сходкѣ бываетъ?-- всѣ говорятъ: "отпустить человѣка, что его держать, пусть ѣдетъ", а одинъ или два загалдятъ: "нѣтъ, чтобъ деньги раньше уплатилъ!" -- и ничего не подѣлаешь: и прежніе, что говорили "отпустить", или замолчатъ, а не то тоже закричатъ "нѣтъ"... Говорите -- сердиты,-- заговорилъ онъ опять, помолчавъ.-- Вотъ старый С--ко кричитъ громче всѣхъ, а я ему никогда ничего худого не дѣлалъ. А кричитъ онъ вотъ почему: онъ судится съ "Комаромъ", а "Комаръ" дворовый,-- вотъ онъ и сердитъ на всѣхъ дворовыхъ: "чтобъ безземельныхъ дворовыхъ, кричитъ, здѣсь не было! Уплати деньги, и съ Богомъ!" Кричитъ, ругается старикъ, а загибаетъ такія слова, что и молодому грѣхъ. Ему и на сходку-то ходить не полагается,-- ему, по годамъ, Богу молиться, грѣхи отмаливать пора, а онъ какія слова-то на сходкахъ гнетъ!.. Другіе кричатъ тоже не по злобѣ на меня, а хотятъ, чтобъ я ведро водки выставилъ. А я водки не выставлю. Другое дѣло, еслибъ мнѣ что простили. А то намъ и хлѣба, что брали, не хотятъ простить, а по совѣсти его не слѣдуетъ отъ насъ требовать: мы каждый годъ на общественную кассу работали, гамазѣи даромъ поправляли, а окромя этого хлѣба ничего изъ кассы не брали!
Онъ тяжело вздохнулъ и съ горечью посмотрѣлъ на меня.