-- Нѣтъ: ходока послать можно было-бъ, если-бъ, много семействъ собиралось, а вѣдь насъ только 4 семьи. А мы вотъ какъ думаемъ: послѣ великаго поста мы всѣ хозяева-мужики пойдемъ себѣ потихоньку, не спѣша въ тотъ край. Дорогой мы будемъ останавливаться и работать, вѣдь работу, я думаю, тамъ достать можно будетъ? косовица, потомъ уборка хлѣба,-- ну, какая ни на есть, а работа будетъ. Будемъ работать, переходить съ мѣста на мѣсто, а тѣмъ временемъ будемъ разсматривать, разспрашивать, искать подходящаго мѣста. А на зиму -- домой. Вотъ мы и будемъ знать о той землѣ все какъ есть. Расходовъ у насъ не будетъ, и еще десятку какую домой принесемъ. А на будущую весну, если найдемъ подходящую землю, уже поѣдемъ совсѣмъ съ семьями... Какъ по вашему?
-- Кто же будетъ у васъ лѣтомъ на полѣ работать, хлѣбъ убирать, когда вы уѣдете?-- спросилъ я.
-- Это ничего: нанять можно, и бабы больше поработаютъ. А то можно кому нибудь отдать свое поле и отъ трети. А мы вотъ что хотѣли,-- заговорилъ онъ, повернувшись вдругъ ко мнѣ всѣмъ корпусомъ:-- мы хотѣли всѣ какъ нибудь праздничнымъ дѣломъ придти къ вамъ и хорошенько потолковать обо всемъ этомъ.... У васъ книги есть, газеты разныя читаете, вотъ вы намъ разскажете, что тамъ пишутъ объ этомъ Уралѣ?.. Да только надо придти въ такое время, чтобы у васъ никого изъ мужиковъ не было, а то они -- вѣдь знаете, какой это народъ?-- какъ услышатъ, сейчасъ давай смѣяться "на Вралъ, на Вралъ!" Я и сегодня нарочно пришелъ по-позже...
Я охотно согласился, чтобы ко мнѣ пришли потолковать, хотя объ "Уралѣ" зналъ немногимъ болѣе самого Клима.
Посидѣвъ еще немного, Климъ ушелъ.
Я поискалъ въ своихъ книгахъ, но почти ничего не нашелъ въ нихъ по интересовавшему меня вопросу. Въ нѣсколькихъ журнальныхъ статьяхъ, трактующихъ о переселеніи и переселенцахъ, я нашелъ только свѣдѣнія, изъ какихъ губерній переселялись, почему и куда. Но какая земля на мѣстахъ поселенія, по скольку десятинъ дается на душу, и даетъ ли правительство какую нибудь помощь -- объ этомъ я не нашелъ ни слова. Кромѣ того, почти во всѣхъ статьяхъ говорилось лишь о переселеніи на Амуръ или въ Тобольскую и Томскую губерніи.
III.
Черезъ нѣсколько дней, вечеромъ, Климъ пришелъ ко мнѣ и привелъ съ собою еще одного человѣка изъ желающихъ переселиться. Къ нимъ присоединился "отъ нечего дѣлать" и хозяинъ моей квартиры, человѣкъ крайне флегматичный, индиферентный рѣшительно ко всему на свѣтѣ -- и неособенно далекій, хотя и довольно добродушный. Посидѣли, поговорили, разобрали всевозможные способы удобнаго и нерискованнаго переселенія и остановились, конечно, на томъ, что и раньше думали: лѣтомъ идти на развѣдки однимъ мужчинамъ. Изъ разговора я узналъ, что мысль о переселеніи была возбуждена у нашихъ крестьянъ письмомъ, полученнымъ отъ одного переселенца. Это письмо переселенецъ писалъ своему отцу, уговаривая его тоже переселиться. Но отецъ отвѣчалъ, что онъ до тѣхъ поръ не поѣдетъ, пока тамошніе старики не припишутъ ему и не подпишутся, что сынъ пишетъ вѣрно. Наконецъ, получилось письмо и съ подписями стариковъ. Это письмо произвело уже волненіе въ деревнѣ. Отецъ писавшаго уѣхалъ, а за нимъ теперь собираются уѣхать еще нѣсколько семействъ. Одно изъ писемъ сына къ отцу какъ-то дошло до нашей деревни; писарь его прочелъ нѣкоторымъ крестьянамъ -- и въ результатѣ оказалось, что 4 семьи желаютъ переселиться. Но въ письмѣ будто писалось, что для того, чтобы, переселившись, получить все обѣщанное въ письмѣ, нужно имѣть "проходной листъ", и этотъ листъ находится въ с. Петропавловкѣ. Еще будто писалось въ томъ письмѣ, что петропавловцы обязаны давать каждому, кто пожелаетъ снять съ него копію. И вотъ наши четыре домохозяина, задумавшіе переселиться, послали въ Петропавловку двухъ парней, чтобы узнать подробно объ этомъ листѣ и принести съ него копію. Объ этихъ то парняхъ и гадалъ Климъ, посѣтивъ меня прошлый разъ.
-- Зачѣмъ вамъ ѣхать?-- спросилъ я Семена, крестьянина, пришедшаго съ Климомъ: о немъ я слышалъ, что онъ человѣкъ зажиточный.
-- Ѣсть нечего,-- отвѣтилъ онъ кратко и хладнокровно.-- Вотъ у меня семья -- семь человѣкъ. Въ позапрошломъ году былъ хоть и плохой урожай, я все же сколько нибудь пшеницы да собралъ, а жито таки и хорошо уродилось. Вотъ мы житомъ годъ кормились, а пшеницу, 25 мѣрокъ было, я и посѣялъ. Посѣялъ я 10 дес: 8 дес. пшеницы, 1 дес. жита, 1 дес. ячменя. Такъ вотъ вамъ счетъ: пшеницы я скосилъ 35 копенъ, и хоть бы одно зернышко изо всѣхъ этихъ копенъ получилъ:-- даже и не молотилъ. Пробовали люди изъ любопытства молотить, собрали изъ 10-ти копенъ полъ-мѣшка или мѣшокъ зерна, да и то, какое ужъ это было зерно! Остались значитъ, только двѣ дес., которыя я засѣялъ житомъ и ячменемъ: я снялъ пять мѣшковъ жита и 5 ячменя... Ну, пшеницы въ этомъ году на посѣвъ уже не было, я и посѣялъ жита и ячмень, а для ѣды уже, значитъ, ничего и не осталось: въ амбарѣ пусто. Теперь заработаешь рубль -- купишь пудъ муки, не заработаешь -- и нѣтъ!.. Вотъ и нужно ѣхать. По письму выходитъ такъ, что тамъ куда лучше будетъ!