Были назначены торги на имущество дашковцевъ -- и не успѣли крестьяне оглянуться, какъ въ одинъ вечеръ явился урядникъ съ сотскими въ степь и арестовалъ весь скотъ.
Какъ ни подготовлены были дашковцы къ этой катастрофѣ, она застала ихъ врасплохъ, поразила ихъ. Деревня замерла въ какомъ-то оцѣпенѣніи, какъ замираетъ человѣкъ, надъ головой котораго занесенъ топоръ.
И вотъ въ эту-то критическую минуту, когда страшный призракъ сталъ реальнымъ фактомъ, когда, кажется, всякая иллюзія, всякая надежда должны были разлетѣться и разсѣяться,-- въ душѣ дашковцевъ вдругъ съ силой отчаянья вспыхнула страстная вѣра, что ихъ дѣло не проиграно, страстная вѣра въ свою правоту. Какъ? Откуда? Но она явилась.
III.
Весело, съ грохотомъ покатились дроги Шпетнаго и дрожки Лещука по широкой, пустынной деревенской улицѣ, на которую съ обѣихъ сторонъ уныло глядѣли своими тусклыми оконцами крестьянскія мазанки. Одинътолько восьмноконный домъ мѣстнаго кулака Харитона Канаткина весело встрѣтилъ путниковъ.
На улицѣ царила глубокая, мертвая тишина, не видно было ни души, не слышно было ни звука. Что-то страшное, подавляющее было въ этой тишинѣ. Сразу чувствовалось, что это не обычная тишина страднаго дня, когда никого въ деревнѣ не остается. Чувствовалось, что здѣсь жизнь ушла только съ улицы, спряталась, затаилась и что подъ этимъ покровомъ наружнаго спокойствія, въ глубинѣ деревни, въ каждомъ домѣ царитъ лихорадочное волненіе и мучительная тревога. Почти изъ каждаго оконца за путниками слѣдили то тревожные, испуганные, то тоскливые или полные ненависти взоры.
-- Куда же заѣхать?-- спросилъ вдругъ Шпетный, остановивъ лошадь.
-- Да некуда больше, какъ къ старостѣ... Да чортъ его знаетъ, гдѣ онъ живетъ!.. Ишь, идолы проклятые, какъ тараканы всѣ попрятались, живой души не видать. Спросить даже некого!.. Ну-у, на-аро-одъ!-- проговорилъ сердито урядникъ, оглядывая улицу. Хотя онъ былъ и не въ своемъ участкѣ, онъ себя все-таки чувствовалъ теперь уже начальствомъ, и въ немъ произошла замѣтная перемѣна: голова поднялась, лобъ заботливо наморщился, а въ глазахъ появилась начальническая искорка.
На одномъ дворѣ показалась фигура мужика, который осторожно, изъ-за плетня, съ любопытствомъ слѣдилъ за пріѣхавшими. Увидѣвъ, что его замѣтили, онъ поспѣшно повернулся и хотѣлъ юркнуть въ дверь. Но урядникъ строго закричалъ ему:
-- Э-эй! сюда ступай! живо!