Теперь вы слушайте: возьмите
Скорѣе ветчины и только ей одной,
Да помните, сырой,
Больнаго накормите.
Когда же онъ уснетъ, пусть спитъ себѣ да спитъ,
А завтра я его пріѣду навѣстить."
И въ этотъ разъ сдержалъ свое онъ вѣрно слово;
Пріѣхалъ по утру,-- но какъ нашелъ больнаго?
Такъ точно, какъ вчера съ опухнувшимъ лицемъ,
Лежащимъ на каткѣ, но только не живаго: