А потому я васъ прошу теперь сказать
По долгу совѣсти и чести,
Чтобъ не было въ словахъ одной десятой лести,
Довольны ли вы мной,
Моимъ характеромъ, управой,
Моимъ судомъ, моей расправой?"
"Помилуй!" -- Хомяки воскликнули толпой:
"Къ чему ты, наша мать, даешь вопросъ такой?
За честность за твою и сами мы не знаемъ,
Какую честь тебѣ возможно приписать;