По службѣ прежде знали,
И принялись судить о немъ между собой:
"Зачѣмъ онъ, старый волкъ, прошедшій огнь и воды.
Въ законахъ вѣдущій фунты и всѣ походы,
Дошелъ до глупости такой,
Что съ дрянной балалайкой
Шатается теперь въ толпѣ людской
Оборваннымъ шутомъ, ярыжнымъ попрошайкой?
Эхъ! вотъ бы взять его хорошею нагайкой,
Чтобъ въ чувства прежнія взошелъ безстыдникъ онъ!"