6-го іюня, въ 11 часовъ утра была услышана за горой, къ сторонѣ Вана, дальняя перестрѣлка, а вскорѣ на гребнѣ горы показались казачьи коноводы, ведущіе лошадей спѣшенныхъ казаковъ, а вслѣдъ за ними быстро отступающая густая цѣпь стрѣлковъ, единовременно съ обоихъ фланговъ; шагахъ въ 800 отъ нихъ появилась непріятельская конница; я немедленно приказалъ полковнику Измаилъ-хану Нахичеванскому, прибывшему въ Баязетъ того-же дня, въ 10 часовъ, съ 3 сотнями своего Эриванскаго конно-иррегулярнаго полка, отправиться по оврагу на поддержку нашего лѣваго фланга и для атаки праваго фланга противника во флангъ, что мѣстность позволяла сдѣлать почти незамѣтно для противника. При отступленіи цѣпи, появившейся на флангѣ, непріятель остался на тѣхъ же мѣстахъ, не спускаясь ниже; едва цѣпь спустилась шаговъ на 300, какъ весь гребень горы на протяженіи до 2-хъ верстъ, былъ усѣянъ густыми толпами непріятельской конницы, изъ которой одни пускали въ нашихъ градъ пуль, а другіе, по одиночкѣ подскакивали почти до самой цѣпи и, стрѣляя, почти въ упоръ, удалялись обратно. Цѣпь наша быстро отступала, имѣя загнутые фланги. По мѣрѣ того какъ цѣпь начала спускаться, непріятель сталъ сильно насѣдать, и уже не одиночными людьми, а массами; но въ то же время непріятель приблизился на разстояніе нашего орудійнаго выстрѣла; первая же граната, пущенная изъ нашего орудія упала въ густую толпу непріятеля и тамъ разорвалась; немедленно-же изъ другаго орудія была пущена граната, разорвавшаяся немного впереди другой толпы; двѣ эти гранаты сразу отбросили противника снова на самый гребень горы, и это дало возможность нашей цѣпи остановиться и, примѣняясь къ мѣстности, отступать болѣе спокойно и съ болѣе мѣткимъ огнемъ. Меня начало удивлять, почему Измаилъ-ханъ не появляется на нашемъ лѣвомъ флангѣ, какъ тутъ же получаю донесеніе что противникъ въ числѣ тысячъ до 7-ми дѣлаетъ обходное движеніе по гребню Кизилъ-дага, дабы отрѣзать нашимъ отступленіе въ городъ. Измаилъ-ханъ сдѣлалъ быстрое передвиженіе влѣво, спѣшилъ свои сотни и, занявши хорошую позицію, мѣткимъ огнемъ пріостановилъ обходное движеніе непріятеля и удерживалъ его часа два на томъ же мѣстѣ и тѣмъ далъ возможность прибывшимъ и отдохнувшимъ ротамъ, занять позицію на гребнѣ Кизилъ-дага и такимъ образомъ отступить въ крѣпость остальнымъ частямъ, которыя имѣли бы возможность съ крѣпостныхъ стѣнъ прикрывать отступленіе ихъ. Крѣпостной караулъ, занятый 8-ю ротою Крымскаго полка, былъ немедленно, послѣ услышанной мною еще далеко перестрѣлки, замѣненъ вооруженной пересыльной частью, а этотъ взводъ посланъ на усиленіе цѣпи, стоящей ежедневно за городомъ, къ сторонѣ Вана; подъ прикрытіемъ этой цѣпи и нашихъ снарядовъ всѣ части прибыли въ крѣпость и послѣ небольшаго отдыха, были мною отсылаемы въ подкрѣпленіе частей, занимавшихъ вершины Кизилъ-дага и персидскія границы. Въ крѣпости оставлены были мною три роты и расположены на крѣпостныхъ стѣнахъ и по окнамъ для прикрытія отступающихъ съ послѣдней позиціи; орудія были расположены такъ, что обстрѣливали ванскую и персидскія дороги. Послѣднюю позицію наши удерживали 3 часа и будучи обойдены слѣва, еще не бывшей до сего времени въ дѣлѣ, турецкой пѣхотой, въ количествѣ болѣе 3-хъ баталіоновъ, должны были отступить, что и сдѣлано было шагъ за шагомъ, и спокойно, часть за частью, вступили въ крѣпость, подъ прикрытіемъ находящихся на крѣпостныхъ стѣнахъ стрѣлковъ, мѣткіе выстрѣлы которыхъ заставили непріятеля остановиться внѣ выстрѣла.
Во время отступленія съ послѣдней позиціи по насъ дѣлаемы были выстрѣлы изъ домовъ части города куртинскаго населенія; выстрѣлы эти были дѣлаемы не только мужчинами, но даже и женщинами. До самой ночи 6-го числа внутри двора крѣпости мы были обстрѣливаемы съ окружающихъ высотъ. Ночью была поражающая картина, видя которую, солдаты заплакали: рѣзали мужчинъ, женщинъ и дѣтей и еще живыми кидали ихъ въ огонь; весь городъ былъ объятъ пламенемъ, вездѣ раздавались крики, рыданія и стоны; это продолжалось три ночи; первую ночь свирѣпствовали куртины, но остальныя двѣ ночи свирѣпствовали вмѣстѣ съ куртинами и регулярная пѣхота, и кавалерія, и куртинскія женщины.
8-го іюня, съ появленіемъ у непріятеля артиллеріи, онъ бросился на штурмъ, но встрѣченъ былъ дружно и стойко, такъ что къ концу 2-го часа, орудія наши перешли отъ картечи къ обыкновеннымъ гранатамъ. Послѣ отступленія штурмующихъ, осталось около крѣпости до 300 неподобранныхъ тѣлъ; двѣ ночи порывались подобрать ихъ турки и оставляли новыя жертвы; на 3-й день я письмомъ объявилъ непріятелю, что во время подборки тѣлъ по нимъ не будетъ сдѣлано ни одного выстрѣла.
Всѣ дни осады были похожи одинъ на другой. Цѣлый день съ высотъ окружающихъ крѣпость съ трехъ сторонъ, сыпались пули, а съ 8 іюня ежедневно отъ 40 до 80 орудійныхъ снарядовъ. Первые 4 дня дѣйствовали горныя орудія, остальное-же время -- полевыя шестифунтовыя. Сначала артиллерія противника не могла избрать себѣ позиціи, потому что послѣ нѣсколькихъ выстрѣловъ должна была сниматься съ одной позиціи на другую, по причинѣ мѣткости нашихъ орудійныхъ выстрѣловъ; такъ продолжалось 4 дня, пока въ ночь на 5 день они не выбрали себѣ окончательно 3-хъ позицій, на высотахъ, съ 3-хъ сторонъ крѣпости, изъ которыхъ одна позиція, съ которой обстрѣливался передній фасъ крѣпости, была недоступна нашимъ орудійнымъ выстрѣламъ; на этой батарейкѣ было два орудія, изъ коихъ одно полевое 6-ти фунтовое, а другое горное; на высотахъ же, съ праваго и лѣваго фаса крѣпости, устроены были батарейки на одно горное. Такъ какъ важнѣе всѣхъ для насъ была батарея съ фронта, то ночью этого же дня я приказалъ одно изъ нашихъ орудій разобрать по частямъ и внести въ комнату верхняго этажа, для чего въ соотвѣтствующей комнатѣ въ нижнемъ этажѣ приказалъ сдѣлать частыя подпорки; окно, выходящее какъ разъ противъ этой батареи, послужило намъ амбразурою, и этимъ мы не разъ заставляли замолкать на время эту батарею. Во время ежедневной канонады, которую непріятель открывалъ по сигналу съ высотъ и городскихъ домовъ, во внутренніе дворы крѣпости, во всѣ окна и отверстія, сыпался положительно градъ пуль; это дѣлали они для того, чтобы сберечь орудійную прислугу, которая страдала отъ рѣдкихъ, но мѣткихъ выстрѣловъ нашихъ стрѣлковъ; по прекращеніи канонады не прекращался ружейный огонь, обстрѣливавшій всѣ выходы изъ крѣпостныхъ строеній въ дворы даже ночью; вѣроятно у нихъ были для этого караулы; обстрѣливались два главные выхода. Къ орудійнымъ снарядамъ противника гарнизонъ скоро привыкъ, и даже, когда ихъ снаряды пролетали мимо, то нѣкоторые изъ солдатъ, смѣясь, говорили: "что мимо, то спасибо"; солдаты положительно полюбили орудіе, которое было внесено въ комнату, и которое прозвали они "старушкой", и когда открывалась канонада, то нѣкоторые весело говорили: "постой, кашлянетъ наша старушка, такъ тебѣ, османъ, не поздоровается". Это орудіе непріятельской гранатой нѣсколько попорчено, и едва не было совсѣмъ подбито.
Положеніе больныхъ во время осады было самое жалкое: по недостаточности помѣщенія для прибавляющихся ежедневно и прибавившихся въ большомъ количествѣ 6-го числа раненыхъ, была тѣснота; при недостаткѣ воды, больные не всегда имѣли горячую пищу, раны промывались только первые два дня; бинты, по невозможности ихъ мыть, перемѣнялись рѣже чѣмъ слѣдовало; но при всемъ томъ заботливость докторовъ и чиновъ госпиталя изобрѣтала средства замѣнять недостатокъ въ пищѣ, подкрѣпляла больныхъ разными средствами и вслѣдствіе этого устранила, могшую развиться какую либо эпидемію; и при всемъ томъ, за всѣ 23 дня осады открылась гангрена только у 4 человѣкъ.
Такъ какъ гарнизонъ до осады довольствовали сухарями два подрядчика отъ интендантства и сухарей этихъ хватило едва на довольствіе гарнизона, то я едва, ко дню осады, набралъ до 300 пудовъ сухарей, которые и сложилъ въ крѣпости и расходъ коихъ былъ отъ одного фунта до 1/4 фунта на человѣка; но и этотъ запасъ за два дня до освобожденія истощился и на довольствіе гарнизона осталось 30 пудовъ ячменя, оставшагося отъ довольствія павшихъ артиллерійскихъ лошадей и отъ 5--6 оставшихся въ живыхъ лошадей.
Сильнѣе всего ощущался недостатокъ воды: запаса, сдѣланнаго мною, хватило только на 5--6 дней выдавая людямъ два дня по крышкѣ, а 2 -- по 1/2 крышки въ день; на больныхъ-же по 2 крышки въ день. При вылазкахъ, дѣлаемыхъ за водой, приносимое небольшое количество воды обходилось каждый разъ отъ 5 до 20 человѣкъ ранеными и убитыми: вода-же, добываемая изъ текущаго въ 300 шагахъ отъ крѣпости ручейка, въ первый день имѣла особый непріятный вкусъ, а на другой день имѣла запахъ разлагающагося мертваго тѣла; по выходѣ изъ крѣпости я могъ убѣдиться лично, что поперекъ этого ручья положено было непріятелемъ въ равныхъ разстояніяхъ нѣсколько мертвыхъ человѣческихъ тѣлъ и дохлаго рогатаго скота.
За все время осады мнѣ было сдѣлано 8 предложеній о сдачѣ: въ первыхъ трехъ письмахъ, въ случаѣ отказа,-- обѣщаніе уничтожить насъ, не щадя никого, а въ послѣднихъ были все мягче и мягче, но во всѣхъ требовали сложить оружіе. На первое предложеніе я отвѣчалъ письменно только позволеніемъ убрать ихъ мертвыя тѣла; на 2-е и 4-е отвѣчалъ вѣжливымъ поклономъ пашѣ; на 4 письмо я не отвѣчалъ вовсе и повѣсилъ переговорщика, такъ какъ это оказался бывшій на жалованьи у прежняго коменданта, подполковника Ковалевскаго, лазутчикъ. На 4 слѣдующія предложенія я тоже отвѣчалъ поклономъ пашѣ, съ просьбой не безпокоиться объ насъ; на послѣднее, самое выгодное предложеніе, я отвѣчалъ письменно: "Если вы такъ сильно желаете взять крѣпость, берите насъ силою. Русскіе живыми не сдаются. По первому же высланному переговорщику прикажу стрѣлять".
Предложенія эти о сдачѣ были подписаны: нѣкоторые нашей Шейхали и другими начальниками, одно безъимянное, одно подписано губернаторомъ Эрзерумскаго вилайета, Измаплъ-пашой, послѣднія два предложенія были подписаны Кази-Магома Шамилемъ Дагестанскимъ.
Гарнизонъ, 6-го числа, до вступленія въ крѣпость состоялъ изъ 5 штабъ-офицеровъ, 30 оберъ офицеровъ, 126 унтеръ-офицеровъ и 1461 рядоваго. Выбыло изъ строя съ 6-го по 29-е іюня: убитыми: 2 штабъ-офицера, 9 унтеръ-офицеровъ, 108 рядовыхъ. Ранеными: 8 оберъ-офицеровъ, 17 унтеръ -офицеровъ, 142 рядовыхъ. Осталось въ строю: 3 штабъ-офицера, 21 оберъ-офицеръ, 100 унтеръ-офицеровъ, 1211 рядовыхъ.