Элеонора.
-- Вполнѣ понимаю тебя, тетя! У меня, когда я слушаю его, такъ что-то холодное пробѣгаетъ по всему тѣлу и, въ эти сладкія минуты, сердце мое рвется къ нему, какъ будто хочетъ выскочить изъ груди! Въ такіе моменты я готова пожертвовать для него всѣмъ, всѣмъ на свѣтѣ!..
Эльвира.
-- Ну что-же ты, Элеонора, не скажешь на счетъ мужа своего: уговорила, убѣдила его?
Элеонора.
-- Да, да, тетя! Много трудовъ и стараній я употребила -- увѣрить мужа, что у него прелестнѣйшій голосъ и что утаивать, зарывать такой талантъ -- грѣшно!
Эльвира.
-- А вотъ мнѣ, такъ никакихъ затрудненій не предстояло уговорить старика мужа;-- онъ почему-то самъ глубоко убѣжденъ, что у него превосходнѣйшій теноръ и что необходимо только, чтобы Мазини придалъ его голосу итальянскую манеру и оттѣнки.
Элеонора.
-- Ну, и что-же, занимается онъ пѣніемъ?