Под предлогом, что кем-то из пассажиров обронен ридикюль с ценными вещами, агенты, кондукторы и жандармы вновь самым тщательным образом обшарили весь поезд. Путилин, якобы муж потерявшей ридикюль дамы, сопровождал их.
Результат был тот же: Домбровского в поезде не было, если только рыжий... До отхода поезда оставалось около девяти минут.
Когда Путилин, с довольной усмешкой обследовав все вагоны, выходил из последнего, своды дебаркадера огласились звуками стройного похоронного пения. Четыре здоровенных факельщика несли большой гроб лилового бархата.
Он в их руках мерно и тихо колыхался.
За гробом шла женщина в трауре, горько, безутешно рыдавшая. Ее истеричный плач, полный тоски, ужаса глухо раздавался под сводами вокзала.
Следом шли певчие, в кафтанах с позументами.
-- Куда, в какой вагон вносить? -- спросили начальника станции двое черных факельщиков, несших гроб.
-- Да вот прямо -- в траурный, не видите разве? -- недовольно буркнул начальник станции. -- Точно в первый раз.
Гроб внесли в вагон. Вновь раздалось заунывное пение.
Путилин, человек в высокой степени религиозный, стоял у печального вагона без шляпы на голове.