-- Да. Вы и это знаете? Стало быть... вы его знаете?
Дама в волнении вскочила с кресла.
-- Ах, не мучьте меня, скажите скорее, он жив? Да? Этот самоубийца не он?
-- Доктор, будь добр, приготовь, -- быстро бросил Путилин.
Я понял, что это значит. Из аптечки, находящейся в кабинете моего друга, я вынул валерьяновые капли и поспешно накапал их в рюмку с водой. О, сколько раз мне приходилось это делать здесь, в этом помещении, видевшем столько слез, обмороков, потрясающих сцен...
-- Сударыня, вы так взволнованы... выпейте капель. Это -- мой друг, доктор... Он вам приготовил.
Г-жа Грушницкая начала пить, но подавилась. Очевидно, истеричный шар уже подступил к горлу бедной женщины.
-- Это почерк вашего мужа? -- показал ей записку Путилин, закрывая последнюю строчку, где говорилось о намерении самоубийства.
-- Да! -- вскрикнула она.
И испуганно, жалобно-жалобно посмотрела на нас. Сколько ужаса, мук засветилось в этом взоре!