И "коричневый фрак" -- это был, как вы уже можете догадаться, Путилин -- протянул старику еврею свою руку.
-- А... а скажите, пожалуйста, достоуважаемый господин Рухлов, как вам удалось попасть сюда, к нам?
Глаза содержателя игорного притона -- "мельницы" пытливо впились в глаза лжезолотопромышленника -- гениального сыщика.
-- Это ты, стало быть, насчет пароля вашего? -- А-ха-ха-ха! -- опять громовым голосом расхохотался Путилин. -- Скажи, пожалуйста, какая мудреная штука: да нечто мало людей знают, что на вопрос: "Кто идет?" надобно отвечать: "Крылья машут!" Э, миляга, у нас, в Иркутске, тоже немало таких мельниц понастроено. Играть-то мы любим, штуки все эти отлично понимаем. И для того, чтобы, значит, попасть к тебе на игру, вовсе не надо быть Путилиным.
Я увидел, как при этом слове вздрогнули и еврей, содержатель притона, и господин с польской наружностью, стоящий неподалеку от нас.
Признаться, вздрогнул и я. "Путилин!" -- он произносит здесь, в этом страшном притоне, где всякие преступления возможны, свое имя! Что за поразительная смелость, что за безумная бравада, что за непоколебимая вера в свой талант, в свой гений!" -- молнией пронеслось у меня в голове.
-- Хе-хе-хе, -- принужденно рассмеялся старый еврей. -- И вы про Путилина слышали? Ну, навряд ли он попадет сюда.
-- Да и что ему тут делать? Здесь, чай, народ не грабят. А? -- добродушно расхохотался Путилин.
-- Помилуйте-с, как можно. Здесь игра благородная, обмана не бывает.
-- А только я думаю, что игра-то у вас мелкая, игрочишки, поди, вы все больше, а не игроки. Вот у нас, в Иркутске, игроки настоящие, крупные. Я, признаться, мелкой-то игры не обожаю.