Путилин сел напротив него, я -- против Статковского.
-- Ну что, трусишь, Иван Николаевич? -- обратился ко мне Путилин. У меня чуть не сорвалось с уст: "Иван Дмитриевич!" Великий Боже, что наделал бы я! А трусить я действительно трусил: парик мой, положительно, не давал мне покоя.
-- Ну, кто-то кого! -- стукнул Путилин ладонью по столу и вынул чудовищно толстый бумажник.
Шах и мат. на волосок от смерти
"Граф" взял в руки нераспечатанную колоду карт.
-- Какие у вас, ваше сиятельство, прекрасные кольца! -- воскликнул сибирский миллионер -- Путилин.
"Граф" нервно улыбнулся:
-- Да, недурные, господин Рухлов. А какие же вам особенно нравятся из них?
-- Вот эти: изумруд-кабошон и опал с бриллиантами. Эх, сибиряк я, знаю толк в камнях! Чудесные камни, отменная игра!
"Графа" передернуло.