Когда мы остались одни, я осторожно задал вопрос моему великому другу:
-- Отчего ты, Иван Дмитриевич, так демонстративно-сурово и насмешливо отнесся к судебному следователю?
Путилин сделал досадливый жест рукой.
-- Ах, оставь, доктор... Этот господин, едва соскочивший со скамьи привилегированного учебного заведения, ни бельмеса не понимает в настоящем, живом деле сыска, несколько раз язвительно пробовал "утирать мне нос". Моя слава стала ему колом поперек горла. Посмотрим, что он-то сделает.
Прошло несколько секунд, минут.
Путилин, погрузившийся в раздумье, вдруг стремительно вскочил.
-- Что с тобой? -- испуганно вырвалось у меня.
-- Я... я вывожу мою "кривую", любезный доктор. Поезжай домой. А впрочем... скажи: ты играешь в карты? Ты помнишь штоссе, банчек?
-- Ну да... Помню... Знаю, -- удивился я страшно.
-- Так давай с тобой сыграем...