-- Ах ты умница-разумница моя, -- качнулся Путилин.
Мы свернули за угол.
Очевидно, что тройка здесь не проезжала: выпавший пушистый снег был девственно не тронут. Следов полозьев не было и в помине.
Путилин шел несколько впереди. За ним -- красавица Аграфена, я -- сзади нее.
Месяц светил вовсю, заливая дивный пейзаж своим мертвенно бледным, таинственно чудным светом.
Вдруг три огромные черные тени вырисовались на снегу.
Я быстро обернулся.
Сзади нас, прикрываясь ветвями придорожных елей, на расстоянии приблизительно саженей десяти тихо крались трое высоких мужчин.
Этого момента, господа, я не забуду никогда, до гробовой доски. Не хвастаясь, скажу, я не из трусливого десятка, но тут я почувствовал какой-то непреодолимый ужас. Вы должны представить себе, где все это происходило. Глухая, отдаленная пригородная местность. Кругом ни души. Только ели в снегу, только бесстрастный месяц. Позади -- вертеп преступников, прямо по пятам -- выслеживающие нас, как хищные звери, злодеи. Впереди -- неведомая даль темного перелеска, где смерть, неумолимая смерть, казалось, уже заносила над нами свою дьявольскую косу!
"Что он сделал, что он сделал? -- молнией пронеслось у меня в голове. -- Как мог он, гениальный Иван Дмитриевич Путилин, так попасться?"