В тот же день вечером появился в коридорах обители трубочист, который тщательно осматривал все печи, чистил их, заходил в кельи и уходил. Провозившись час--другой, он внезапно исчез.
Наступила ночь. Монахи по совету Путилина не выходили из келий. На стене снова появились огненный крест и кабалистические знаки. Появилось и привидение, но на этот раз оно скоро скрылось и исчезло у запертой двери, ведущей в ризницу.
Наступила мертвая тишина, так что отчетливо было слышно даже тикание маятника.
Прошло более часа, и в том же коридоре, тихо крадучись, появилось как тень, то же привидение. На этот раз оно скрылось за порогом кельи отца настоятеля.
-- А теперь понимаю! -- пробормотал трубочист, вылезая из громадной печи, расположенной на перекрестке двух коридоров. -- Можно теперь и на покой, нечистая сила найдена, завтра мы накроем ее и конец делу.
Надо ли говорить, что под видом трубочиста осматривал печи и следил за привидением никто иной, как сам И. Д. Путилин.
На другой день утром Путилин заехал в монастырь и навестил отца настоятеля, долго с ним о чем-то беседовал. Затем простился и уехал.
Около часа ночи он снова приехал, пройдя монастырским двором, подошел к собору и поднялся по ступенькам.
-- Я не заморозил вас, отец Валентин? -- улыбаясь, спросил Путилин.
-- Нет, я только что пришел. Признаюсь, если я дрожу, как в лихорадке, то не от холода, многоуважаемый Иван Дмитриевич, а от страха и нервного потрясения. Помилуй Бог, что говорят в нашем монастыре! Я, престарелый игумен, иду ночью в собор, когда начнут звонить к заутрени, только через три часа.