-- Нет, пожалуйста, точный диагноз.
-- Изволь. У нее припадки histeriae magnae, то есть большой истерии.
-- На почве чего?
-- Ну, голубчик, тут причин немало. Прежде всего и главное -- наследственность. Как сообщил мне ее дядя, весьма почтенный человек, его брат, то есть ее отец, страдал острой формой алкоголизма и последствиями тяжелой благоприобретенной болезни.
-- Мне очень бы хотелось видеть эту сиротку-миллионершу... -- задумчиво произнес Путилин. -- Более того, мне это необходимо. Поэтому ты должен, доктор, устроить вот что: ты повезешь меня в дом господина Приселова и представишь меня в качестве профессора-невропатолога, которого пригласил для консультации.
Я не без удивления задал вопрос Путилину:
Признаюсь, ты меня удивляешь... Для чего тебе это надо, Иван Дмитриевич?
-- Кто знает... -- улыбнулся он. -- Быть может, я окажусь более счастливым и мудрым врачом, чем ты, и скорее вылечу твою пациентку, если... если это только не поздно. -- Последние слова он особенно подчеркнул. -- Итак, ты можешь это устроить?
-- Конечно, конечно, -- ответил я, сильно озадаченный.
-- То-то, доктор. А то я ведь могу тебя и арестовать, так как над тобой тяготеет сильное подозрение.