На клиросе -- справа и слева -- уже толпились певчие в парадном одеянии.
Регент особенно суетился и волновался.
-- Вы, Колюченко, кажется, опять уже того? Успели уж! Насвистались? Эх, что с вами и делать!... Сегодня ведь трудный концерт предстоит...
В голосе регента слышалась укоризна.
-- Не беспокойтесь, Иван Елпамидонтович, как известно вам, октаве необходимо подкрепление. Какая же мыслима октава без водки! Конфуз один выйдет... А я вот как гряну:
"Гря-а-ди, гряди, голубица-а-а!..."
И он грянул действительно так, что у регента выпал из рук камертон, а долговязый сторож вздрогнул и чуть не изрек ругательство.
-- Эх ведь, как его пробирает!
Тенора, дисканты, альты пробовали "верхи" по тону.
В церкви были уже и батюшка, и отец диакон.