На этот раз в голосе моего друга я ясно различил нотки не притворного, а искреннего удивления.
"Что все это означает?" -- пронеслось у меня в голове.
-- Так-с, ведь сейчас двух будем окручивать... -- улыбнулся престарелый иерей.
Путилин провел рукой по лбу (этот жест он всегда употреблял, когда его что-либо сильно озадачивало) и вдруг громко рассмеялся.
-- Невесту первого, обратившегося к вам, батюшка!
Хохот Путилина был настолько заразительно веселым, что батюшка и сам тихо рассмеялся.
-- Девицу Сметанину, значит? Ах, бедокуры, вы, бедокуры! Эдакие вы фортели выкидываете! Нагорит мне здорово за ваши гусарские проделки...
Путилин расхохотался еще пуще.
-- Однако, батюшка, я думаю, что коляску следовало бы ввести во двор... Неравно, кто увидит... хоть и рано еще, всего четвертый час в начале, а вдруг кто проснется.
-- Верно, верно... -- смущенно залепетал иерей. -- А невестушка?