В церковь уже начали съезжаться приглашенные на церемонию венчания. То и дело подкатывали экипажи, все -- собственные, из которых выходили представители и представительницы именитого петербургского купечества, разодетые в шелка, бархаты, сверкающие массой драгоценных камней.
-- Гляди... гляди... Ишь, как сияет!... -- доносилось из толпы.
-- Чего им не сиять при эдаких деньжищах...
-- А что, жених-то еще не приехал, миленькие?
-- Нет. Сейчас, должно, прибудет... А ты что: перехватить его у невесты хочешь, тетка?
В толпе, запрудившей собою место перед церковью, паперть и сени ее, прокатывается здоровый, веселый смех.
-- Тьфу, тьфу! -- плюется, негодует "тетка". -- Во-первых, какая я тебе тетка, а потом от живого мужа нешто можно за другого выходить?
-- А небось хотела бы за такого миллионщика пойти? -- не унимается досужий балагур-зубоскал. -- Эх, жалко, что ты замужняя: беспременно влюбился бы в тебя жених.
Кругом смех усиливается... "Тетка" в пылу благородного негодования и оскорбленной гордости начинает уже ругаться.
-- Господа! Потише, без безобразий! -- решительно изрекает будочник, следящий за порядком перед церковью. -- Потеснитесь! Не прите!