-- Однако с последнего раза сколько воды прибавилось здесь! -- прозвучал опять тот же резкий голос.
-- Как они смеют?! Как они смеют?! -- В бешенстве юный граф бросался к железной двери, что есть силы колотил в нее руками и ногами.
-- Пустите меня! Вы, преступники, палачи, слышите ли вы меня?
Ни звука. Ни шороха. Точно в могиле. Тогда он бросался к окну и каждый раз в ужасе отшатывался...
И вспомнились ему угрожающие слова: "Смотрите! Бог иногда мстит вероотступникам..." Но ведь он не отступился от Христа. А какой же есть еще Бог? "Вы приговариваетесь к смерти через поцелуй Бронзовой Девы", -- погребальным звоном гудит в его ушах приговор судей-палачей. Болеслав Ржевусский громко, жалобно зарыдал.
Вдруг он вскочил и с каплями холодного пота на лбу стал прислушиваться. Что это? Голоса? Шаги? Да, да, все яснее, ближе... Вот уже у самых дверей его каземата. Он задрожал всем телом, выпрямившись во весь рост.
С протяжным скрипом раскрылась дверь. На пороге со свечами в руках стояло несколько фигур, одетых в рясы-сутаны.
-- Так как вам трудно говорить, о. Бенедикт, то позвольте мне вместо вас напутствовать на смерть и поддержать дух преступника... -- донеслось точно издалека-издалека до несчастного молодого графа.
Два монаха-иезуита торжественно внесли какое-то белое одеяние.
-- Что это... что это значит? Что вам надо? -- в ужасе попятился от вошедших Болеслав Ржевусский.