-- Что за вопрос, Иван Дмитриевич? Однако, браво: это твоя вторая московская гастроль!
-- Но будет ли она столь же успешна, что и первая? -- задумчиво произнес Путилин.
-- Ты считаешь это дело сложным?
-- И очень. Раз мои московские коллеги потратили две недели на расследование его совершенно бесплодно, безрезультатно, значит оно -- не из обычных.
На этот раз Путилин не занимался в вагоне никакой диковинной зубрежкой, а отлично спал почти всю дорогу до Москвы.
Когда мы приехали в Белокаменную, он был бодр, полон энергии, силы.
Остановившись в Н-ской гостинице, переодевшись, он поехал к московским собратьям -- сыскным властям.
Он был встречен с самой горячей предупредительностью и отменным почтением, хотя... хотя на лицах многих прочел выражение завистливого недовольства, глухого раздражения. Очевидно, его блестящая гастроль по делу "белых голубей и сизых горлиц", когда он одним ударом отыскал пропавшего сына миллионера и открыл хлыстовский и скопческий "корабли", больно задела по самолюбию московских знаменитостей сыска. Увы, как и во всякой профессии, и здесь существует ревность.
-- Ну, как, коллега, подвигается у вас дело с ограблением ризы высокочтимой иконы? -- спросил он шефа сыскной полиции.
-- Не скрою, что пока еще определенных нитей у меня не имеется в руках, но есть надежды скоро напасть на верный след.