-- Чем? -- быстро спросил я.
-- В самом деле, что такое? -- ближе придвинулись к Путилину духовные лица.
-- Да... да так... рисунок узора занятный, -- бесстрастно ответил он. И повернулся к духовным властям: -- Вы позволите мне оставить его у себя на некоторое время? Заинтересовался я им, очень уж небрежно и спешно заканчивали вышивание на нем. Смотрите, какие несуразно большие, неправильно кривые крестики выводили по канве на нем!
-- Сделайте милость... хотя это и чужое приношение, но ради пользы дела...
-- Да, да. Я вам верну его скоро, если... если оно...
И, распрощавшись, Путилин уехал со мной в гостиницу.
Там, в номере, он опять принялся за осмотр полотенца.
-- Как хорошо начато. Удивительно искусная работа! И вдруг, такие скачки, прыжки, -- бормотал он в полголоса.
-- Скажи, пожалуйста, Иван Дмитриевич, что ты так пристал к этой вещи?
-- Пристал? Браво, доктор, первый раз в своей жизни ты угадал, изрек истину! К этому полотенцу я действительно пристал, как муха к клею. И для того, чтобы отстать, мне надо даже вымыть руки.